22 ноября в Театре имени Ленсовета состоится первая премьера сезона – спектакль «Старший сын» по комедии Александра Вампилова в постановке Галины Зальцман. Мы задали вопросы исполнителю роли Сарафанова заслуженному артисту России Александру Новикову.
- Есть мнение, что Вампилов - уже в сонме великих мировых драматургов, рядом с Шекспиром и Чеховым, некая стихия, как дождь, ветер, снег, водопад, ураган. То есть не привязан к конкретике своего времени, вышел в космос мироздания. Для вас это так?
- Я бы позволил себе поспорить и даже не согласиться. Мне кажется, что Вампилов и советское время – это очень спаянные понятия. Для меня советскость и привязанность текстов Вампилова ко времени – не минус, а плюс, вовсе не архаика. Понятие «советский человек» - объёмное, не до конца изученное, не до конца осмысленное. Загадочная сущность – «советский человек». Люди старшего и среднего поколения жили в это время, но понять про самих себя бывает очень сложно. Советский человек – удивительное явление. В нём скрыты порой абсолютно взаимоисключающие силы и качества, которые невозможно вообразить внутри одной человеческой особи, одного характера. К примеру, теснейшим образом переплетены способность к жертвованию и эгоизм, бесстрашие и беспомощность.
- Согласна. Меня до сих пор удивляет, как я могу и сейчас ликовать, до слез, когда мы достигаем каких-то значимых высот в мировых эмпиреях – в спорте, культуре, - но при этом иметь множество вопросов к текущему моменту.
- Есть ещё более загадочные вещи, когда ты в работе сталкиваешься с очень молодыми людьми, которые родились уже вне советской системы, но проявляют черты абсолютно советского человека. Это какая-то неумирающая порода.
Я с Вампиловым встречаюсь второй раз. И в «Утиной охоте», и в «Старшем сыне» есть сюжетные коллизии, которые неотделимы от советского образа жизни. Если это не учитывать, то ситуации повисают в воздухе, уходят в вакуум, становятся необъяснимыми.
- «Старший сын» всё-таки выбивается в вампиловской классической триаде в сторону комедии, «Прошлым летом в Чулимске» и «Утиная охота» гораздо трагичнее, выморочнее. К тому же нашему поколению уж точно никуда не деться от легендарного фильма Виталия Мельникова с Леоновым, Караченцовым, Боярским, Крючковой. Стоят ведь перед глазами? Вы, как исполнитель роли Сарафанова, можете отделаться от бескрайнего прямодушного леоновского обаяния?
- То, что создал Леонов в фильме, повторить невозможно, даже приблизиться нереально.
Если подумать о сюжете пьесы «Старший сын» - это история о том, как в огромные океаны лжи вторглась сверхложь. Дом Сарафанова стоит на вранье – себе, детям. Из этого дома дети хотят исчезнуть – дочь выйти за нелюбимого и уехать, сын-школьник просто сбежать, влюбившись во взрослую женщину, это ведь тоже своего рода побег. И главный герой Бусыгин, натягивая на себя фальшивую маску мифического старшего сарафановского сына, вскрывает этот нарыв, и в итоге рождается правда. Хотя финальное счастье, конечно же, призрачно.
- Вот такая весёлая комедия...
- В традициях трактовки этой пьесы считать, что Бусыгин через налаживание взаимоотношений с Сарафановым реализует внутреннюю потребность в отце, тема безотцовщины всплывает. Ассоциации срабатывают с образом блудного сына и так далее. Но мне-то кажется, что для Бусыгина главный магнит в этом доме – Нина. И остаётся он здесь из-за возникшей нежданно-негаданно любви. Так что это космическая и вместе с тем очень земная пьеса.
- Как вы трактуете прошлое музыканта Сарафанова? Ведь он, потеряв на войне слух, не став большим музыкантом, прожил словно не свою жизнь. Мучает вашего Сарафанова это? Ущербный ли он человек? И были ли вообще у него основания на другую судьбу? Вот когда ваш дядя Ваня в спектакле Бутусова произносит слова «Из меня мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский» - это воспринимается как величайший чеховский сарказм. Как дела с самооценкой у героя обстоят здесь? Его свербит, корёжит тема несложившейся судьбы?
- В вампиловских пьесах, размышляя о главном герое, - Сарафанове, Зилове, Шаманове – важно придумать для самого себя, почувствовать ту точку в его судьбе, в которой произошёл обвал. В жизни человека это бывает день, бывает час, бывает минута, бывает просто сказанное слово, поступок, после которых жизнь начинает идти в другую сторону. Просто меняет вектор. Размышления о мощи музыкальной одарённости Сарафанова малопродуктивны, мне кажется. Дело не в этом. Для меня в момент, когда он слышит от Бусыгина имя его матери – Галина, герой видит удивительную деталь, картину. Он говорит: «Нас перевели в Гомель, а она осталась на пыльной дороге». Это есть в пьесе, и это для меня главное. То, что он запомнил её одну, оставшуюся на пыльной дороге, намекает мне на то, что его жизнь рухнула, когда он потерял эту женщину. Возможно, это немножко мелодраматично, но я чувствую именно так. И в этом смысле явление мнимого сына для него является спасением, потому что соединяет его с тем мгновением жизни, когда он был в последний раз счастлив.
- Значит – всё не напрасно, и в той далёкой истории был смысл… И жизнь не прошла зря… Но решить - талантлив музыкально Сарафанов или нет - разве не важно?
- Это ничего не меняет в пьесе.
- Ну, как не меняет. Это меняет отношение к реальности – страдает он от того, что играет на похоронах, а не в филармоническом оркестре под хрустальной люстрой?
- Мне кажется, он готов убедить себя, что игра на похоронах в каком-то смысле выше и важнее, чем в филармоническом зале. Он способен в этой формальной ущербности найти свою исключительность. В этом его сила. Я не думаю, что это точка его страдания. Вполне допускаю, что он ушёл в эту деятельность сознательно. Для всех вокруг, и самое печальное – для детей это кажется падением, а для него это – позиция. Всё это должно проявиться во втором акте в финальных сценах. Перед нами может возникнуть упрямый человек, вроде внешне не готовый к борьбе и броску, но в момент, когда у него отбирают обретенное счастье, - он может превратиться в человека, которого мы не ждём, которого мы в нём не предполагали. Загнанный в угол человек, который лишается последней надежды, явление довольно страшное. Оказавшись перед лицом правды, этот человек может оказаться неузнаваемым, непредсказуемым.
- Теперь я от вашего дяди Вани мысленно уже перекинулась к вашему же Оргону из «Тартюфа»…
- Да, это может быть именно историей самообмана, как у Мольера. Ведь трезвым умом поверить, что вот к тебе в дверь постучался взрослый сын, - сложно. Даже если совпадают все даты и имена. Этот миф попал на возделанную Сарафановым почву, и он может бороться за него до конца. Если он этот раунд проигрывает, - для него означает, что он проиграл всю жизнь. Ещё один парадокс пьесы: все, кто лгут, изворачиваются, напяливают на себя маски, оказываются заслуживающими нашего сочувствия, а единственный искренне говорящий правду человек, жених Нины Кудимов, представляется Вампилову фигурой зловещей, в каком-то смысле грядущим хамом.
- Режиссёр Галина Зальцман что-то неожиданное открыла вам в пьесе?
- Мне близка её позиция, что семейство Сарафановых – не шукшинские чудики, что Бусыгин с Сильвой попадают не в берендеево царство, а к вполне прагматичным людям. Конечно, играя эту пьесу, нельзя выплеснуть элемент простодушия героев, но в их поступках должна угадываться внутренняя жёсткая логика. Нине и Васечке, собравшимся покинуть родительский дом, очень кстати обретение старшего брата, на которого можно оставить отца. Бусыгин им нужен, они вполне рассудочны. Так что Бусыгин и Сильва попадают не в какой-то сказочный лес.
Вообще советскому человеку свойственна паническая боязнь быть счастливым. Советским человеком мгновения счастья воспринимаются с огромным подозрением и настороженностью. Сборники стихов советских поэтов называются, например: «Счастье трудных дорог», «Трудные тропы любви». Счастье надо всегда заслужить. В момент счастья ты всегда понимаешь, с какой горы тебе придётся лететь, эта мысль есть у Вампилова. Мы же так устроены: семь восьмых жизни надо бороться за счастье, получить его, уже вконец измучившись, рухнуть от бессилия, и тогда всё вроде будет правильно. Не об этом ли пьеса?
Беседу вела Вера Николаева