Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

«Я — КТО ЭТО?..»

АНДРЕЙ КИРИЛЛОВ,- Блог ПТЖ, 2 апреля 2018

Когда долго и напряженно думаешь о «зацепившем» тебя произведении, спектакле, пыташься изнутри ощутить его «фактуру», расшифровать его методологический код, еще до всех формулировок начинают возникать «ключевые слова». Иногда они неожиданно приходят сразу… Слово «хтонический» — не из моего привычного словаря, между тем именно оно несколько раз вспыхивало в моем сознании на протяжении первого просмотра ленсоветовской «Медеи». Даже фонетически (Х-Т-Н-Ч-С-К) оно созвучно манере произнесения текста Софией Никифоровой (Медея), в которой свистящим, щипящим, рычащим, падающим, взрывающимся согласным принадлежит главная роль, а ритм перекатываемых, прыгающих, как камни, слов, слогов и звуков создает эмоциональную опору экстатическому стоянию перед зрителями актрисы, творящей свой сизифов труд в непрекращающемся восторге трагедийного экстаза…

Дома я сверился со словарем и понял: слово было правильное. «Хтонические существа — существа, изначально олицетворявшие собой дикую природную мощь земли. Среди характерных особенностей хтонических существ традиционно выделяют звероподобие, наличие сверхъестественных способностей…» Далее речь шла об амбивалентном характере хтонических существ и сопутствующих мотивов, органически соединяющих в себе человеческое и божественное, в равной мере связанных с темами рождения и смерти… Архаика…

Действительно, в спектакле Медея говорит не «из себя», а «собой», всем своим существом. Звук идет из земли, через все ее тело, и исторгается из статуйной героини, почти совсем лишенной движений и жестов. Жест, движение отданы звуку. В противоположность эвритмии, «видимой речи», где слово воплощается в пластике исполнителя… Паузы между слогами могут длиться непривычно долго, позволяя героине набрать энергию для следующего периода речи. А необычайная эмоциональная интенсивность молчания Медеи едва ли не красноречивее ее слов… Медея говорит на праязыке страсти. Фонетически ее язык только формируется, складывается здесь и сейчас. Складывается трудно, с напряжением. Это напряжение больше, чем контрастное противостояние с Ясоном, определяет основную действенную, драматическую величину образа и спектакля. Так иногда выговаривают слова глухие, борющиеся с окружающей их немотой, но не способные слышать собственную «синтезированную» речь… Так произносят звуки неродного языка, напряженно и подчеркнуто артикулируя и складывая их в слова и фразы…

Р. Кочержевский (Хор), С. Никифорова (Медея).
Фото — Ю. Смелкина.

 

«Я-вар-вар-ка», — раскатисто, в восторженном отчаянии повторяет Медея, олицетворяющая не классическую Грецию, а именно архаику, «варварство». Ведь колдунья Медея, привезенная Ясоном из «дикой» Колхиды, в Греции иностранка… Медея Никифоровой в спектакле и говорит «с акцентом». «Ах, лучше б я осталась дикым звэрэм…» Короткий жест позволен ей всего несколько раз, лишь тогда, когда удержать его уже невозможно: «Рублю я человечность пополам…» Строго говоря, на протяжении двухчасового спектакля «большой жест» всего тела возникает у Медеи лишь единожды, в начале, когда актриса сгибается, медленно наклоняется к земле, приседает, как перед прыжком в воду, замирает и стремительно выпрямляется, жадно втягивая в себя воздух… Отказ от движения физического переключает сосредоточенность актеров и зрителей на движение в слове, в звуке, в эмоции. Не в мелкой эмоции «психологического переживания», а в укрупненном переживании страсти, экстаза, исключающем тонкую мимическую игру…

Театр экстазов, экстатическое состояние актера… Не психонатуралистической сомнамбуличности, не безудержного возбуждения нервов, а экстазов художественных… Много ли мы видели их на живой реальной сцене? Скорее, читали в воспоминаниях о театре прошлого. И почти всегда это была не сценическая реальность, а формула речи, как у Мейерхольда. Ведь и ему такая игра больше грезилась в мечтах об идеальном исполнителе идеального театра… Вот, говорят, легендарная Хана Ровина в роли Леи в «Гадибуке»… Может быть, Алла Демидова в отдельных лучших ее ролях… Такие примеры единичны…

Лишь изредка и очень недолго Медее Никифоровой «удается» говорить на цивилизованном «эллинском» наречии без акцента. Но цивилизованность эта сопряжена с неверностью, а потому предательство Ясона освобождает варварское в варварке, возвращая ей тяжелое глухое косноязычие орлиного клекота, сменяющееся волчьим воем в эпизоде перед убийством детей, где вся сцена залита красным светом, а Медея и Хор (Роман Кочержевский), вторя друг другу, произносят неразличимый текст, перерастающий в жуткие завывания, покрываемые электрозвуком фонограммы (саунд-дизайнер Михаил Павловский)…

Свобода и несвобода, любовь и предательство, рождение и смерть — противоположные и равновеликие смыслы единой антиномической сущности человеческого бытия — в судьбе Медеи обретают идеальный материал именно потому, что сама она не вполне человек, не только человек, но еще и колдунья, стихия. Картина морской стихии, проецируемая на экран-задник, на отдельные его секции, открывает спектакль. В финале же, где стихия торжествует бесповоротно, фрагменты соединяются, и морские волны разливаются во всю ширь экранной стены, исчерпывая собой мировое пространство… Медею и ее поступки нельзя мерить в логике человеческого бытия. В ее образе человеческие черты и качества поддаются очуждению-исследованию. Может быть поэтому и стала Медея одной из самых популярных героинь античной мифологии, вдохновившей народы и эпохи на создание десятков и сотен знаменитых художественных произведений, посвященных ее судьбе… Каждое время искало свое локальное отражение в истории об обретении Медеей ее абсолютной и потому страшной свободы. Свободы от всего, что есть человеческая жизнь…

С. Никифорова (Медея).
Фото — Ю. Смелкина.

 

Тему свободы режиссер развивает и разветвляет, пронизывая спектакль вводной контрастной историей освобождения Гераклом Прометея, рассказываемой со сцены Григорием Чабаном (он же играет и Ясона). Титан, сросшийся со своими цепями за тысячелетия неволи, сжившийся со своим рабством, проклинает героя, противится освобождению, а потом «оседлывает» и самого Геракла, и его подвиг. Свобода, рассудочно осознанная и рационально употребленная, и в его случае оказывается величиной не безусловной…

Ясона Чабан играет по контрасту-созвучию с Никифоровой-Медеей. Его персонаж также неподвижен в силу… абсолютной бесстрастности. Он воплощает ледяное хладнокровие рассудочности, выразительную невыразительность, олицетворенную безликость. Его цивилизованная упорядоченность убийственна, а лицо, лишенное мимических движений, превращено в маску… Только в финале Чабан, произносящий футуристический текст-монолог из «Ландшафта с аргонавтами» Хайнера Мюллера («Я — кто это?»), окончательно рассыпающий суть человека и мироздания в груду бессвязных словесных обломков, достигает подлинного экстаза. В его исполнении «хтоническое» и «футуристическое» оказываются сопряженными. И это парадоксальное, но органическое соединение футуристической раздробленности, полной неподвижности актера и его вдохновенного воодушевления обеспечивает содержательный и художественный финал спектакля… Именно после этого монолога персонажи окончательно исчезают со сцены, экраны схлопываются в сплошную непроницаемую стену, а видеоизображение морской стихии принимает на себя функцию занавеса…

Художественно-интеллектуальное полотно ленсоветовской «Медеи» соткано из разных текстов: Еврипида, Сенеки, Овидия, Мюллера. Разных по языку, стилю, времени написания. Вместе с тем сценическая интерпретация этой авторской компиляции-композиции характеризуется содержательным и стилевым единством. Не последнюю роль играет здесь элемент стилизации. Так Роман Кочержевский, произносящий в спектакле слова Вестника и Хора, в сцене «пролога» искусно и сдержанно стилизует ритмическую манеру чтения, которая позднее во всю мощь развернется в исполнении Медеи Никифоровой. А в эпизоде «оплакивания» детей Медеи и Ясона — неожиданно и резко «вопиет», «голосит», выстраивая декламацию как стилизацию музыкального диссонанса. Вместе с тем художественные характеристики его голосоведения, как и у партнеров, не самодовлеющи, не самоценны, сопряжены с проникновением к истоку архаической экстатичности…

«Медея» Евгении Сафоновой, во внешнем облике которой доминируют черты и признаки модернизма, в основе своей содержит зрелые зерна архетипического, соединяющего античность и современность. Спектакль Малой сцены Театра им. Ленсовета — спектакль камерный, целиком выстроенный на «крупных планах» актеров, играющих в узком пространстве станка-выгородки, фронтально развернутого в непосредственной близости от зрителей. И вместе с тем — спектакль монументальный, позволяющий ощутить неотвратимую поступь античного Рока.

В своей рецензии я не так часто упоминал о режиссере Евгении Сафоновой. Между тем все, о чем шла речь выше, сделано и построено ею. Сделано прежде всего через актеров, в которых она если и «умирает» в каждом по отдельности, то возрождается и торжествует в целом оригинального и, полагаю, экспериментального сценического произведения «Медеи». Мне трудно представить себе ряд подобных спектаклей, где та же манера, тот же метод используются как некий универсальный художественный ключ, тиражируются в разных постановках. Скорее, все-таки, эксперимент «Медеи» единичен, но плодотворен. Такой спектакль был бы уместен в одной из экспериментальных лабораторий Школы драматического искусства в пору блистательного руководства ею Анатолия Васильева. Ведь и Васильев также мял, коверкал, «переделывал» актерскую речь, ища в ней корневое значение ритмической основы… Не думаю, что этот спектакль будет иметь большой успех у «широкого зрителя». Да он на это и не рассчитан. Кому-то он и вовсе покажется вычурным и экстравагантным в своем эстетическом аскетизме. И в то же время этот эксперимент, исследующий и обогащающий художественный язык современной сцены, раскрывший трагедийную грань, мощный трагедийный потенциал молодой актрисы Софии Никифоровой, уже одним этим оправдан и значителен.

Изменения в репертуаре

Уважаемые зрители! 19 октября вместо спектакля "Гамлет" пойдет спектакль "Сон об осени", 21 октября вместо спектакля "Все мы прекрасные люди" пойдет спектакль "Ревизор". Приносим свои извинения!

Замена спектакля

Уважаемые зрители! 16 октября вместо спектакля "Город.Женитьба.Гоголь." пойдет спектакль "Ревизор". Приносим свои извинения!

Гастроли в Казани

9 и 10 октября спектакль Юрия Бутусова «Город. Женитьба. Гоголь.» открыл Качаловский театральный фестиваль в Казани на сцене Русского большого драматического театра им. Качалова.

Всероссийское исследование театральной аудитории

Приглашаем Вас принять участие во Всероссийском исследовании театральной аудитории, которое проводит Российский институт театрального искусства – ГИТИС.

Подробнее

БИЕННАЛЕ ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУССТВА

6 ноября на нашей сцене будет показан спектакль выдающегося российского режиссёра Камы Гинкаса "Вариации тайны" (МТЮЗ) в рамках фестиваля "Биеннале театрального искусства. Уроки режиссуры" - 2018.

Подробнее

Документы

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио Ticketland VII Форум
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр