Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

ВРЕМЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ОДИНОЧЕСТВА

Мария Кингисепп,- «Инфоскоп», 2021, № 272, март

5 и 6 марта на Малой сцене Театра имени Ленсовета будет представлен спектакль «Мама». Пьеса всемирно известного современного французского писателя Флориана Зеллера входит в драматургическую трилогию — «Папа», «Мама», «Сын». Режиссёр-постановщик Илья Мощицкий поднимает непростые темы «отсутствия коммуникации с самыми близкими людьми, одиночества и лжи, избирательности памяти и страха перед будущим».

В преддверии премьеры мы побеседовали с исполнительницей главной роли, народной артисткой России Анной Алексахиной об актуальности проблематики пьесы и о совместной работе с партнёрами: народным артистом России Сергеем Мигицко и бывшими учениками, а ныне молодыми коллегами — Александром Крымовым и Татьяной Трудовой.

 

- Признаться, читать пьесу Зеллера страшно. И непонятно: описанные события происходят наяву — или это мучительные, болезненные фантазии героини?

- Я бы сказала, что «Мама» — это художественное исследование одиночества. Да, пьеса сложная. Это своего рода душевный стриптиз. Но ведь каждый человек, если только он честно относится к себе и к жизни, рано или поздно оказывается в этой «точке самопознания». Ситуация пьесы — это то, из чего состоит человеческая жизнь. Ведь формально героиня не одинока: у нее есть семья, муж, дети... Но, действительно, до конца не ясно, где проходит граница между фобиями и реальностью. Прямого ответа драматург не дает.

- Раньше, особенно в советские времена, было как-то не принято о подобных вещах говорить, самому себе — и тем более публично! - признаваться в «ненормальности». Затем это, наоборот, стало модным: появились сеансы и консультации психологов и психотерапевтов, которые постепенно переместились в интернет, превратились в вебинары, прямые эфиры, онлайн-подкасты и тому подобное... «Мама» попала в тренд?

- Трилогия не новая, она написана десять лет назад. Парижская премьера «Мамы» состоялась в 2010 году. В 2019 году на Бродвее в роли Мамы блистала Изабель Юппер. Перевод на русский язык был сделан в 2015 году. Но, по-видимому, время для постановки пришло именно сейчас. Мы, взявшись за нее в 2020-м, не знаем этого наверняка, но чувствуем, как в нас что-то важное откликается. Мне кажется, Зеллер особенно ярко прозвучит сегодня, когда люди оказались в ситуации пандемии и карантина. Мы же совершенно не могли себе представить, что будем все вот так заперты, что окажемся наедине с собой. И каждый человек в вынужденной самоизоляции вольно или невольно проходил процесс переоценки самого себя и своей жизни. «Мама» попадает в так называемый тренд, в том числе, благодаря тому, что люди в новых реалиях задаются вопросами к себе и к миру и видят, как их собственный мир — и мир вообще — рушится на глазах. Настало время исследования человеческих связей, одиночества и переоценки ценностей. Время самоанализа и взгляда на себя, на свою жизнь, на свои цели со стороны. Но я-то прочла Зеллера еще до того, как грянул ковид...

- Значит, вы планировали эту премьеру больше года назад?

- Нет, я ничего не планировала. Мне просто очень понравилась эта пьеса и вся трилогия. Я считаю, что это прекрасный материал: чудесный язык и блестящий перевод Александра Питча. Илья Мощицкий думал совсем о другом материале, но мы с ним поговорили, и я предложила ему Зеллера. Буквально через пару часов после нашего разговора он написал мне: «Пьеса грандиозная!» И сразу начал сочинять спектакль. И театр согласился на эту постановку.

- Как ваш давний партнер, коллега, друг и товарищ Сергей Григорьевич Мигицко отнесся к Зеллеру?

- Тоже с огромным интересом! Он мне признался, что давно не читал такой хорошей современной драматургии. А по поводу наших отношений — их даже трудно разделить на рабочие и дружеские, они давно уже гораздо шире, чем просто актёрское партнерство. Нас очень многое связывает. Мы недавно из любопытства попробовали сосчитать, сколько раз вместе сыграли, в том числе и супружеских пар...

- И сколько же?

- Сбились со счёта! Столько, что всего и не упомнить. Но у нас точно больше двадцати совместных работ. Наша сценическая пара начала складываться с Маленькой Разбойницы и Атаманши (да, да, Сергей Григорьевич был очаровательной Атаманшей!) в «Снежной королеве» Шварца. Дальше были и «Таланты и поклонники» Островского, и «Самодуры» Гольдони, и «Лицо» Бергмана, и «Фредерик, или Бульвар преступлений» Шмитта, и «Ревизор» Гоголя, и «Любовник» Пинтера, и «Интимная жизнь» Кауарда, которая шла двадцать пять лет... Так что у нас с ним давно сложился крепкий, слаженный дуэт, который благодаря режиссуре Ильи Мощицкого в будущей премьере предстаёт в каком-то новом, особенном ракурсе.

- В чем же проявляется ваша слаженность? Вам достаточно взгляда, жеста, силы мысли, чтобы понимать и чувствовать друг друга на сцене?

- Знаете, это совершенно необъяснимые вещи... Но именно в ситуации с «Мамой» Илья этим нашим взаимодействием на уровне «шестого чувства» бывает даже недоволен! Ему это мешает, поскольку в пьесе как раз отсутствует внутренняя связь, налаженная коммуникация между персонажами. Проблема в том, что между мамой и папой, между мужем и женой — глухая стена. Поэтому режиссеру наша актёрская сыгранность в данном случае как раз не нужна, а наша связка из преимущества превращается в препятствие. Приходится на репетициях искать новый путь, иные связи, которые мы еще никогда не прорабатывали.

- Но тем же, наверно, интереснее! Какой вызов профессии!

- Интересно, конечно, но непривычно и непредсказуемо. Слишком многое мы пробуем наощупь.

- Но ведь и героиня пьесы движется как бы наощупь...

- Это так, но возникают и другие вопросы. Например, ансамблевое существование вроде бы очень важно, но ансамблем исследовать одиночество каждого персонажа — задача, согласитесь, странная. А ведь папа по сути так же одинок, как и мама... И мы не знаем, где правда, где вымысел, где реальность, а где материализованные страхи. Но мне кажется, что здесь и не должно быть однозначного ответа или готового рецепта. Человек должен сам задать себе все эти вопросы и сам найти на них ответы.

- Есть еще одна загадка в пьесе. По мере прочтения пьесы мне иногда казалось, что автор использует приём показа одного и того же повторяющегося события глазами то одного, то другого персонажа. Будто бы они по-разному видят себя и происходящее в одной и той же сцене.

- Возможно, это связано с тем, что быт превращается в рутину, и вместо поступков и чувств остаются только ничего не значащие слова. Мы словно заложники опостылевших ритуалов, нам приходится бесконечно исполнять бытовые «ритуальные танцы». Каждый день люди, живущие вместе, задают друг другу одни и те же вопросы, выслушивают одни и те же ответы на них, и постепенно содержание разговоров выхолащивается. Совместная жизнь незаметно перерастает в формальность. И вот уже никто друг к другу не подключен так глубоко, как мы были подключены в начале отношений. И день за днем сама суть отношений, их значимость куда-то испаряется. Мы замечаем это, когда уже поздно.

- И тут сам собой возникает вопрос о смысле жизни. Зачем мы живём? И для чего мы живём вместе с кем-то?

- Вот именно! Можно сказать, что «Мама» — это философско-драматическое исследование пути человека от жизни к смерти через определенные драматические обстоятельства и взаимодействие с близкими людьми, которые незаметно стали далекими,

чужими. И как бы мы не хотели, этих обстоятельств и этого отчуждения нам не избежать. Никто, к сожалению, этого не минует, просто нужно это осознать и принять.

- И как-то с этим дальше жить...

- Найти в себе силы и мужество жить. А для этого быть внутренне готовым к таким переменам, чтобы не обрушиться в действительно страшный диагноз.

- Драма рутины и одиночества грозит всем и каждому, но ведь персонажи Зеллера об этом не задумываются — им просто страшно, им плохо, они чувствуют неладное, но не анализируют то, что с ними происходит.

- Нет, конечно. Это обычные, средние люди — не философы, не художники. Они не наделены никакими талантами. Это обыватели, в жизни которых в какой-то момент наступает крах. И они даже не пытаются этот крах преодолеть — они просто в нем мучительно существуют. В том-то и дело, в том-то и состоит еще один вызов профессии. Ведь мы как приучены ставить и играть? Так, чтобы найти и показать зрителю спасительный путь! Мол, не надо жить так, а надо вот так! Но здесь, увы, такого не будет. Здесь другая эстетика: у каждого свой путь.

- Для вас, для Сергея Мигицко и для Ильи Мощицкого это увлекательный материал, в который вы с аппетитом вгрызаетесь. А как чувствует себя молодежь? Ваши ученики — Александр Крымов в роли Сына и Татьяна Трудова в роли Девушки?

- Саша — мой выпускник 2014 года, курса, которым руководил Юрий Николаевич Бутусов. Он уже работал с Ильей (над спектаклем «Посох, палка и палач» — Прим.ред.), так что у них, как говорится, есть контакт. А Таня — моя выпускница 2020 года. Она только-только закончила институт.

- Но у нее при этом сейчас столько ролей в театре! Уже девять спектаклей в репертуаре, а у Александра — десять, не считая будущей «Мамы».

- Да, у Тани большая занятость в этом сезоне. С ней вообще в профессии происходят феноменальные вещи. На неё в этом сезоне обрушилось очень много ролей, с которыми она (тьфу-тьфу-тьфу!) пока справляется очень достойно, на мой взгляд. Саша и Таня оба полны энтузиазма. Им всё интересно. Они радостно бросаются в работу, с удовольствием барахтаются в ней. И сходу принимают любые радикальные приёмы, которые предлагает Илья и которые мы с Мигицко дольше и сложнее пытаемся принять... Но в чем мы солидарны, так это в том, что никто из нас не спорит с режиссёром. Потому что Илья — очень талантливый, тонкий, образованный, глубокий человек и профессионал. Мы к нему относимся с огромным уважением. Тем не менее, что-то в его трактовке порой кажется нам с Мигицко слишком радикальным. А вот Таня и Саша нас горячо переубеждают, говорят, мол, нет, надо именно так! Они утверждают: то, что предлагает Илья, в них отзывается. Дескать, вы «не догоняете»! А поскольку я, общаясь со своими студентами, довольно часто понимаю, что действительно иногда «не догоняю», то соглашаюсь и пытаюсь догонять...

- Ещё неизвестно, кто кого учит?

- У нас это взаимный процесс. К тому же Саша и Таня (и вообще молодые актеры) всегда и сразу делают все, что им предлагает режиссёр или мастер. Они не рефлексируют — они бросаются вперёд и пробуют. Плюс Саша прошёл довольно жёсткую школу, участвуя в постановках Юрия Бутусова, поэтому привык работать без вопросов. Я тоже в определённой степени бутусовскую школу прошла, и Тани этот опыт коснулся. Но если Таня с Сашей вопросов не задают, то мы с Серёжей — наоборот. И у нас их очень много — в том числе к себе, когда мы остаёмся наедине с текстом. Потому что материал сложный, неоднозначный.

- Выбор именно Крымова и Трудовой был ваш как педагога или Мощицкого как режиссёра?

- Илья захотел взять Сашу благодаря их предыдущей работе, а Таню я предложила ему посмотреть ещё в сентябре, когда мы сговаривались по поводу «Мамы» и когда Таня была вполне свободна. Она музыкальна, она пластична, она очень умная, у нее очень тонкое нутро драматическое. И мне казалось, что если она окажется в «Маме», ей это будет полезно. Илье Таня понравилась, он со мной согласился. Но потом, осенью и зимой, она начала метаться.

Бутусов её выбрал вводиться в Офелию в «Гамлете» вместо Юстыны Вонщик, которая, к сожалению, не вернулась к нам после карантина из Польши. Затем Таня сыграла Верочку в его же спектакле «Все мы прекрасные люди» по тургеневскому «Месяцу в деревне», дальше – в премьерных спектаклях «Жизнь – сапожок непарный» и «Мещанах».

- Трудова кажется пластилином, чистым листом: она может быть потрясающе красива, эффектна, но может выглядеть и невзрачным заморышем...

- Да, у неё вообще яркая индивидуальность, с глубоким личностным драматизмом, и главное, что она по-актёрски очень умная девочка. Это редкое природное качество: она умна своим нутром, несмотря на то, что ей всего 22 года. Сначала её брали на разовые постановки, сейчас уже взяли в штат, и получается, что у неё очень удачно началась карьера в театре. Много интересных вводов, новые роли... «Мама» — практически первая её работа, где она репетирует с режиссёром «от и до». Я, честно говоря, сначала очень расстраивалась, беспокоилась, когда на неё посыпалось такое количество сложной работы, но потом решила, что чем больше у девочки ролей, тем быстрее она взрослеет и становится сильнее. Я думаю, опыт и вводов, и репетиций ей полезен во всех смыслах. Я это вижу как педагог, зная все её возможности.

- А вам самой что больше нравится — репетировать новое или играть готовое?

- Репетировать, конечно! Ведь репетиция — это поиск, это движение. И репетировать бывает тем увлекательнее, чем меньше представляешь себе результат — как в данном случае происходит с нашей «Мамой». Иной раз, конечно, репетиционный процесс выдаётся очень тяжелым, мучительным, только и думаешь: когда же это кончится? И потом уже, играя готовый спектакль, добираешь себе эмоций. Словом, бывает по-разному... Работая сейчас с Ильёй, мы не видим будущий спектакль, потому что у нас весьма специфическая форма самих репетиций. Я имею в виду, что Илья создает совершенно особенный энергетический поток, к которому мы, актёры, пытаемся подключаться. В его репетициях есть моменты тренинга, отбора. К тому же Илья — режиссёр молчаливый. Мы можем не знать, куда он нас ведёт, потому что он об этом молчит. Но главное, что он сам знает, куда и зачем мы движемся. Мы это чувствуем, и это нас обнадёживает. Откровенно говоря, нам с Ильёй непросто, но ведь и ему с нами непросто... Но всем нам, безусловно, вместе интересно.

- Есть ли надежда, что в будущем в афише Ленсовета появится вся трилогия Зеллера?

- Насколько мне известно, еще не было опыта постановки всех трех пьес в одном театре. До сих пор всё ставили по отдельности. Я знаю, что в «Современнике» идет «Папа» в режиссуре Евгения Арье, в РАМТе в постановке Юрия Бутусова — «Сын», а мы затеяли «Маму»... Дальше будет видно. Конечно, было бы очень интересно осилить всю трилогию. Но жизнь сейчас такая непредсказуемая, что загадывать трудно. Для начала посмотрим, какой отклик наш спектакль найдёт у зрителя.

- На Малой сцене особый зритель: чуткий, заинтересованный, думающий.

- Да, мы чувствуем, что он приходит не только развлечься или отвлечься, посмеяться или расслабиться, но и поработать душой, погрузиться в себя, «развернуть глаза зрачками внутрь». Не каждый может себе это позволить и с этим справиться.

 

Беседовала Мария Кингисепп

В ЛУЧАХ

Уважаемые зрители! Обращаем ваше внимание, что премьерный показ спектакля «В лучах» (Малая сцена), назначенный на 6 ноября, состоится в 20:00!

Подробнее

НОВЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬ

11 сентября роли Федотика и Ферапонта в спектакле Юрия Бутусова "ТРИ СЕСТРЫ" впервые сыграл Фёдор ПШЕНИЧНЫЙ. Поздравляем!

Подробнее

ОТКРЫТИЕ СЕЗОНА

3 сентября премьерой спектакля «Синьор из высшего общества» наш театр открыл 88-ой сезон. Состоялся сбор труппы и пресс-конференция, где журналистам рассказали о творческих итогах 87-го сезона и планах на новый сезон.

Подробнее

ИЗМЕНЕНИЯ В АФИШЕ

Уважаемые зрители! Обращаем ваше внимание, что премьера спектакля "ТАРТЮФ" состоится 4 ноября, в связи с чем в Афише произошли изменения.

Подробнее

ИЗМЕНЕНИЯ В РЕПЕРТУАРЕ

Уважаемые зрители! Вместо назначенного на 10 сентября спектакля «Без вины виноватые» состоится спектакль «В этом милом старом доме». Вместо назначенного на 19 сентября спектакля «Ревизор» состоится спектакль «В этом милом старом доме». Приносим извинения за доставленные неудобства!

Подробнее

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио Ticketland Культура Питер ФМ Пушкинская карта Национальный проект Культура
Портал единой карты петербуржца Национальный проект Культура Наденьте маску Госпочта
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр