Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

Сергей Волков: «Очень хочется быть светлым и добрым»

Вера Николаева,- «Невский театрал», 2016, № 1 (24), январь

Артист Театра имени Ленсовета Сергей Волков – один из самых серьёзных и заметных представителей нового поколения. Год назад получен диплом, а в послужном списке уже премия «Прорыв», две Молодёжные премии Правительства Санкт-Петербурга, номинация на национальную театральную премию «Золотая Маска» за роль Бертольта Брехта в спектакле «КАБАРЕ БРЕХТ». 3 февраля в театре – очередная премьера с его участием: «Сон об осени» норвежского драматурга Юна Фоссе в постановке Юрия Бутусова. 

 

- Серёжа, напомню тебе твои слова, сказанные в интервью больше года назад перед премьерой «КАБАРЕ БРЕХТ»: «Своими текстами Брехт вытащил меня на какую-то страшную гору, с которой я с удивленным ужасом стал смотреть на окружающий меня мир. Его слова отрезвляют пощечиной. Он – не пыльный, не ветхий, не скучный, а злободневный и хлесткий. Мысли этого немца, чьи глаза застали две мировые войны, к сожалению, никогда не потеряют своей актуальности. А в наши сегодняшние дни тем более». К сожалению, действительно эти слова по-прежнему актуальны. Дни изменились в худшую сторону. Как за время жизни спектакля изменился твой Бертольт Брехт?

- Тексты Брехта, которые накопились за время репетиций и вошли в спектакль, были, есть и будут ещё долгое время мной не до конца осознаны. У меня не слишком много жизненного опыта, чтобы сейчас понимать, о чем он говорил. Постепенно, когда ты бьёшься обо что-то, ты начинаешь ощущать смысл его слов. Я съездил летом в Освенцим, жил там полторы недели. И дважды в день из тихого польского городка ходил пешком три километра в первый и второй Аушвиц. Там бесплатный вход без экскурсовода. Я был наслышан, что он производит жуткое впечатление, от людей, которые побывали там несколько часов, и мне стало интересно, какое или какие чувства находится за пределами этого первого знакомства. Что, если пожить там не день, и не два, а весь свой отпуск там провести? Первый день я стоял перед надписью "Труд освобождает". На второй день я решился войти, и понеслось. Постепенно, за 4-5 дней, я изучил там все, что находится в доступе для туриста. Ужас от первого впечатления постепенно, день за днем, преобразовался в покой. Через пять дней мне стало всё равно. Я привык. На шестой день я решил ходить и смотреть на все глазами нациста. Весь тот день я удивлялся, насколько все логично. Если бы я захотел истребить крупное количество людей, то, имея такой пример, сделал бы это именно так. Дисциплинированно, сухо и холодно. В такие моменты начинаешь бояться своего собственного разума и равнодушия.

Практически в каждом бараке там находятся выставки разных стран, включая Россию, на которых показано, что происходило со странами, с народами в период войны. И в последний день, когда я уже был достаточно остывший, я зашел на выставку Израиля. Она состоит из нескольких комнат. Сначала – гигантская книга во всю комнату со списками – дата рождения и дата смерти - умерщвленных в Аушвице евреев. Дальше – белая комната, и на белых стенах на уровне пояса рисунки, которые дети рисовали, находясь в этом лагере. И поют детские голоса. Тихо-тихо. А потом ты попадаешь в чёрную комнату. Симметрично, во всю её длину, расставлены чёрные колонки, а над ними экраны. И голоса. Гитлера, Геббельса и других мужчин. Это зал немецкой пропаганды того времени. Чистой, ничем не прикрытой, ясной и яростной. Израиль - единственная страна, которая включила это в свою выставку. Там я впервые увидел и услышал призыв к сожжению книг, и удивился, насколько удачно Тоня Сонина в нашем спектакле «КАБАРЕ БРЕХТ» попала в энергию этого нацистского вопля: «Пожри, огонь, сочинения Эриха Марии Ремарка и Бертольта Брехта!», хотя она знакома с этими словами лишь на уровне текста из книги. И книги горят… А потом ты спускаешься по лестнице, вой сплоченной толпы постепенно стихает, и начинает звучать какая-то удивительно светлая мелодия. Это последний зал. Полная темнота, на потолке прикреплены девять проекторов. Из них на стены, сменяя друг друга, высвечиваются видеозаписи и фотографии из жизни евреев в 30-е годы в странах Европы. Как они кушают мороженое, как катаются на коньках, как ходят в театр и аплодируют, как играют спектакли, как скачут на лошадях, как празднуют день рождения… Эти видеопроекции закольцованы, одно кольцо идет минут пятнадцать. И дальше снова те же кадры… Я простоял там часа полтора и, так это странно, никто не зашёл в зал за все это время. Минут через 40 у меня что-то открылось. Что-то, что переломило меня пополам и начало строить заново. Я увидел жизнь, которая была и исчезла за очень короткий промежуток времени. Живя в Освенциме, я каким-то образом вошёл в удивительный темп чтения и успел перечитать за это время четыре романа Достоевского. К тому времени, когда я вошёл в этот барак, я заканчивал "Идиота". Очень хочется быть светлым и добрым. Ясным и простым. И открытым. Ко всему и ко всем. Но в те минуты, пока я стоял там, мысль о том, что все это настолько хрупко и слабо, начинала съедать меня. Крепость руки. Крепость, которой у меня пока нет, но она необходима, чтобы то, что ты считаешь прекрасным, не погибло. Борьба неизбежна. И слова Брехта об этой борьбе я понял недавно. Раньше я их произносил, опираясь только на радость бунта.

- Но всё равно остается вопрос о способах защиты этого светлого и доброго.

- «Мы живём в мрачные времена».

- Так вот и я о том: как отличить праведную борьбу от неправедной?

- Это вопрос совести, внутренних принципов.

- Но ты же можешь ошибаться?

- Конечно. Все ошибаются. Вопрос только в том, кто более человечен.

- И в цене ошибки…

- До событий в Париже я категорически не поддерживал наше активное участие в сирийской проблеме. Но Париж-13 ноября случился прямо накануне спектакля «КАБАРЕ БРЕХТ», и утром я не знал, как играть антивоенный спектакль, когда я хочу мести. Когда я искренне хочу уничтожения определенной группы людей. Я не знал, как я буду произносить слова Брехта. Повторяя текст, я чувствовал, что, идя по старой дороге спектакля, я буду врать. Странный вышел тогда спектакль. Только через два спектакля я, кажется, нашёл выход. Есть у нас кусок из его стихотворения: «Я бы хотел быть мудрецом. В древних книгах сказано, что такое мудрость. Отстраниться от мирских  битв и провести свой краткий век, не зная страха, обойтись без насилия, на зло отвечать добром. Не воплотить желания свои, но о них позабыть. Вот что считается мудрым. И на всё это я неспособен. Право, я живу в мрачные времена». Об этой мудрости я все время говорил достаточно цинично. А теперь я на зверином уровне понимаю, что здесь не смех, а рана. Брехт плачет. Ценность человеческой жизни – вот то, что должно иметь первостепенное значение. Жизнь, радость жизни, любовь – вот что главное в нашем мире.

Сейчас мы репетируем новый спектакль «Сон об осени», и мне радостно. Я ощущаю именно радость от существования своего, от процесса. Любовь к жизни и понимание того, что любовь есть и у другого существа, - вот важная штука.                  

            - Радость от работы над «Сном об осени» обусловлена тем, что пьеса про любовь, про то, что без любви нет воздуха для жизни?

- Это вводная тема пьесы. Сейчас на репетициях с Юрием Николаевичем Бутусовым высекается и что-то другое. Мне радостно, потому что я нахожусь среди удивительных людей, моих партнёров, опытных, сильных, я просто любуюсь ими – Олей Муравицкой, Лаурой Пицхелаури, Виталиком Куликовым. Я смотрю на них с наслаждением и люблю то, что мы делаем вместе.

- На каком материале легче фантазировать – классическом или современном?

- Когда ты играешь классический текст, пьесу, которую зритель знает, ты можешь не волноваться за сюжет, зритель его знает, как правило, и ему интересен ты внутри этой истории. В современной пьесе, когда у вас со зрителем нет общего опыта знания пьесы, ты должен создавать внятную историю, которая зацепила бы большинство людей впервые. Пьеса Юна Фоссе – магическая, дающая много воздуха для полета, ты дышишь им. У него много пьес, но они не переведены на русский язык, к сожалению. Но названия завораживают: "Мать и дитя", "Зима", "Мертвые псы", "Я - ветер". Надеюсь, прочитаю когда-нибудь.

Текст: Вера Николаева

Человек родился!

Поздравляем главного администратора Диану Черепанову с рождением сына!

Поздравляем!

Поздравляем Юрия Николаевича БУТУСОВА с вручением ему премии "ЗОЛОТАЯ МАСКА" в номинации "ДРАМА/РАБОТА РЕЖИССЕРА" за спектакль «Дядя Ваня»!

Поздравляем!

Поздравляем з.а.России Елену Комиссаренко с юбилеем!

Проект «Золотая Маска в городе»

8 апреля в 14:00 в Москвариуме на ВДНХ состоялся бесплатный показ спектакля «Птицы».

Изменения в репертуаре

Уважаемые зрители! Вместо спектакля «LIEBE. SCHILLER» на Малой сцене 18 июня пойдет спектакль «МЕДЕЯ», 19 июня пойдет спектакль «СВОБОДНАЯ ПАРА», 20 июня пойдет спектакль «ТЕЛО ГЕКТОРА». Приносим свои извинения!

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр