Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

РИТМ ПРОТИВ ИДЕИ

О.Маркарян, М.Дмитревская,- Блог «Петербургского театрального журнала», 2014, 6 сентября

 

Брехт, кабаре и молодежь — набор чрезвычайно бутусовский. Лоскутному мышлению близок брехтовский монтаж. И очень по-брехтовски — музыкальность вместо психологизма, причем синкопированная, броско-тромбонная. Но не только острота ножниц и острота звука. Остросовременность — вот равно важное для Брехта и Бутусова. И формат кабаре — в яблочко, потому что в кабаре (настоящем, немецком 20-х или нашем, нэповском), где шутка сверкнет в отточенном presto, где в старинном цыганском вдруг кольнет сегодня, — время проходит сквозь звук. Алексей Бартошевич здорово сказал о бутусовском «Макбете»: «Это современнейший спектакль… на уровне всесокрушающего ритма. Замечательный документ о биении современной жизни, об этом холодном безумии, об этой яростной шизофрении, о мире, одержимом бесконечным рэпом» (Бартошевич А. «Макбет» Вильяма Шекспира и Юрия Бутусова. Первые впечатления после премьеры). Нерв современности. Так можно — обо всем у Бутусова. Для Брехта — другое: и современность, и музыкальность у него, скорее, прямолинейно социальны. Нерв-то как раз ломает отстранение. Но Бутусов вскрывает страстность этой социальности («Мне кажется, для Брехта антивоенные вопросы — вопросы сердца» — слова Бутусова на пресс-конференции), и Брехт охотно идет навстречу.

Страстность здесь не только от режиссера — от актеров, точнее, актерского курса, который нельзя даже словом дробить на персоналии. Недаром в программке все, кроме исполнителей ролей Брехта и двух его женщин, перечислены в строчку: «Актеры театра ББ». Актерский ансамбль — актерский оркестр (тут, впрочем, и буквально все на чем-то играют), исполняющий сложную партитуру tutti и solo. Бутусову любо тасовать актеров и роли (как в «Макбете. Кино»), обезличивать героев, то и дело сцепляя их в хор, а то и в кордебалет (как женские персонажи в «Утиной охоте»). В работе с актерским курсом эти приемы радостно-естественны, они исходят из того удивительного взаимочувствования, которое обретают студенты театрального института, четыре года росшие в общем доме-студии, где у каждого свои тапочки, где есть чайник и микроволновка, и где, придя с мороза, все вместе переодеваются в похожие черные трико. («Стоит им разойтись по театрам, они это ощущение потеряют, поэтому нужно как можно дольше сохранять их в формате отдельной студии» — это тоже Бутусов на пресс-конференции.) А номерная структура — явно связанная с дипломной функцией спектакля, — особенно соотносится с жонглированием ролями и образами.

Но жонглирование требует устойчивости. Когда спектакль твердо стоит на фундаменте драматургического текста, все в порядке. Но без такой опоры шары сыплются. Плохая метафора — «шары», это, конечно, не актеры — они в «Кабаре Брехт» по-молодежному надежны. Сыплется спектакль. Опасность, которая всегда есть в коллажном методе, — потеря целостности, и без драматурга ее сложно обойти. И в шекспировских, и в чеховских спектаклях Бутусова этот побочный эффект проявлял себя, но там была драматургическая страховка. Она заключалась если не в форме пьесы — ее Бутусов часто ломает, — то в сокровенной идее или в трактовке персонажа, найденной в полемике с драматургом и современностью. В «Кабаре Брехт» страховки нет. Это вообще (впрочем, мой взгляд литературно пристрастен) проблема пресловутого постдраматического театра: вместе с литературной основой он утратил драматизм, который недаром одного корня с «драматургом»

Вот еще Бартошевич о «Макбете»: «Бутусов сам выходит танцевать на сцене и заводит актеров, потому что современного человека можно завести с помощью ритма, но не с помощью идеи» . Опять страшно и точно. И восторженная реакция на «Кабаре Брехт» зрителей, которые не только не уходят с длинного спектакля, но и аплодируют щедро, не торопясь в гардероб, подтверждает, что ритм работает. Здесь нужно оговориться — не просто ритм: эти актеры — потрясающие, молодые, гибкие, быстрые, они самого пассивного заведут. Это всерьез здорово. Но реакция зрителей подтверждает и другое. Что в идее, в общем-то, действительно не очень нуждаются. И если череда блистательных бенефисных номеров за три с половиной часа не сложилась в послание, а может быть, даже и в историю не сложилась, — с этим готовы согласиться. Или не замечают.

О чем спектакль «Кабаре Брехт»? Школярский вопрос, но для меня вопрос болевой. Три аспекта жизни — любовь, гражданственность и творчество — «загораются» попеременно, как лампочки в гирлянде. Сцена

про любовь; сцена про творчество; сцена про политику. Эта клочковатость хороша — ведь они и в жизни так, взаимонепроницаемые, но перемешанные. И все же, каково содержание этих линий?

Любовь. Брехт изменял жене с Маргарет Штеффин. (Почему так, будто бы только с ней? Уж если говорить о противоречивой личности Брехта — то о его кричащей, больной полигамности. А превращать Брехта в Бусыгина…) Но даже конфликт между Маргарет и Еленой сведен к недоброму взгляду законной супруги. А вот страстный вальс Юстыны Вонщик и Максима Ханжова под музыку Шнитке, который тоже следует отнести к линии любви, — поразителен и выразителен. Вот только выражать ему, кроме самого себя, нечего, потому что в драматургии спектакля нет аналога этому терпкому и густому, полному до краев танцу.

Гражданское. Здесь пародии на программу «Время» — тексты с замечательной абсурдинкой — скитания Брехта, связанные с гитлеровским режимом, сцены из антивоенных пьес. Сильное впечатление производит эпизод из брехтовской переделки «Матери» Горького, где Пелагея Власова, в плотном и бесформенном пальто, уставившись в одну точку, произносит хвалу войне, убивающей ее сына. И жесткие удары меди — у «приемщицы» кастрюли падают из рук, — гулко и дребезжа, как куранты. Но в том-то и дело, что в этой сцене есть драматург. Однако к чему сводится все, что касается политики? К тому, что в России плохое время, что люди теряют разум от пропаганды, что были уже диктатуры в ХХ веке, что война — это страшно. Но разве эти мысли требуют спектакля? Но если одна из них вдруг пронзила своей простотой и какой-то неждущей новизной и теперь стучится к режиссеру и требует себе театральной формы… Видится, что есть такая мысль в спектакле. Ее произносит в монологе Сергей Волков — Брехт, держа под загривок куклу с лицом Гитлера. Вживание в идеологию — это толпа, говорит он. Нельзя терять критику. А потом по-брехтовски выходит из роли: «Я не Брехт, я мужчина призывного возраста в мире, где политики заводят очередную войну». И здесь просверкивает искра драматизма. Эпический театр Брехта — взгляд актера на своего героя со стороны, критика героя актером. Способность удержаться от падения в толпу — взгляд человека на собственные порывы со стороны, самокритика. Вот, нагреваются от трения линии творчества и гражданственности. Здесь могла бы прорасти идея спектакля… Но это остается лишь словами в одном монологе. В сценах, связанных с темой актерства, просто с иронией подается эпический метод. То брехтовские принципы в китайском театре: две жены Брехта в шуточных масках китаянок иллюстрируют псевдотеатроведческий комментарий. То принцип обозначения: Пелагее Власовой посыпают голову тальком в знак седины от скорби. Это похоже на освоение поэтики Брехта в рамках учебы в Академии. Но нити не сшиты в смысловую ткань.

В одной из сцен актеры, кучкой выйдя на сцену, рассуждают о своей профессии, сходной с наркоманией. Жить в мечтах. Жить в игре. Этой теме тоже нет сквозного развития в спектакле. Но сама по себе игра — упоение игрой, радость игры — лезет из всех щелей в этом спектакле, совершенно безразличная к сверхзадачам, структуре, форме. И даже развлекательность, заложенная в самом феномене кабаре, в бенефисности спектакля, —

прислужнический, ублажительный аспект актерской профессии, то, что на дальнем конце имеет выплясывание перед обедающими, — и это приносит счастье. Пусть смотрят, как я танцую, как я пою, как я гибок и ловок! И тут создается нережиссерский, стихийный смысл спектакля. Политика затоплена игрой. История затоплена игрой. И литература. И драматургия. И даже страсти, обиды и измены — тоже затоплены игрой. И очевидно, что этих играющих людей никакой новый Сталин или Гитлер на свою сторону не перетянет. Игра — как способ отстранения от пропаганды, от всеобщей глупости, от собственной слабости, от ударяющих в барабанные перепонки слов. Способ оставаться живыми.

Это хороший смысл. Но для него не нужен режиссер. По режиссерскому — тоскую.

Ольга Маркарян

Марина Дмитревская (07.09.2014):

 

Сначала повторю то, что написала в Фейсбуке сразу после спектакля.

«Мне так понравился первый акт! Мне так хотелось выпрыгнуть из кресла под “Левый марш”! Мне так хотелось взять транспарант и присоединиться к ребятам! Только не сидеть! Я начинала хлопать и топать, но зрители в бархатных креслах косились на меня, не понимая, что Брехту не нравились зрительские зады в спокойных креслах, что он-то хотел их поднять, выдрать… Я почти плакала от антивоенной ярости первого акта, а со мной это бывает редко..)) Спасибо, Юрий Бутусов – неофициальная страница (Yury Butusov – informal page) и Анна Алексахина!

Мне не очень понравился второй акт, это, в общем, зачет по вокалу и танцу, ребята хорошо обучены (спасибо, Иван Благодер и Николай Реутов), но, оставив тему страны, войны, протеста, не дать никакой другой драматургии — это очень обидно. Обидна “рассыпушка” на номера…

Мне понравились несколько актеров, в том числе Тоня Сонина, Вероника Фаворская, София Никифорова. Я раньше этот курс из-за занятости не видела. Это первое знакомство.

НО СКАЗАТЬ Я ХОЧУ НЕ ОБ ЭТОМ.

Я ХОЧУ СКАЗАТЬ, ЧТО ОГРОМНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ НА МЕНЯ СЕГОДНЯ ПРОИЗВЕЛ АРТИСТ, ИГРАВШИЙ БРЕХТА. БЕРТОЛЬТА.

ЕГО ЗОВУТ СЕРГЕЙ ВОЛКОВ.

ДАВНО МОЛОДОЙ АКТЕР НЕ ПРОИЗВОДИЛ НА МЕНЯ ТАКОГО ВПЕЧАТЛЕНИЯ.

Не в том дело, что он похож, он прямо так портретно похож! Дело в другом. Он играет в такой правильной внутренней энергии, он так притягателен и отвратителен, как и был этот Брехт, Бертольт, пошивавший свои демократические “рабочие” кепки в самых дорогих берлинских ателье, обиравший и облагодетельствовавший своих женщин, оборотень и трибун, умник и простак, искуситель, развратник, мыслитель, гений. За С. Волковым СРАЗУ читается так много, он настолько сразу — Брехт — что обалдеваешь. Это непонятно. Так не бывает. Глаз не оторвать весь первый акт.

Уверяю вас, молодые Хабенский и Трухин такого впечатления не производили. Я просто задохнулась от этого Брехта-Волкова. В честь этого ставлю сегодня большой +»

 

Теперь добавлю после прочтения статьи.

Мне не кажется, что в спектакле нет персонификации. Все же кроме Вайгель и Штеффин (НЕ СЧИТАЯ САМОГО БРЕХТА!) там есть устойчивые маски, например “Пелагеи” (Ниловны, матери). И, представляя женщин Пантере, Мекки в сцене свадьбы из “Трехгрошовки” называет их по имени маски-персонажа.

Пару дней думала — куда мог развиться второй акт. Если по-крупному — только в историю и эстетику эпического театра. До которой зрителю d pfkt нет никакого дела. Политика и новая система театра- это были бы какие-то соизмеримо крупные величины-темы, составлявшие суть Брехта. Но ошибка спектакля в том, что в первом акте берут такую эмоциональную и публицистическую высоту, с которой не слезть — заведомо любая тема такого подъема не даст и все пойдет на спад. То есть, концептуально стоило весь спектакль режиссерски тянуть три линии (антифашистскую со “Временем” — любовную с множеством перекрестных баб — театральную с китайскими масками и отчуждением). Тянуть, переплетая их. Потому что половой акт и редактура социально протестных пьес брехтовскими женщинами — это и есть творческий процесс Брехта))). Вполне нормальный себе такой процесс…

Сейчас композиция спектакля, увы, буржуазна: отговорили про политику, “выключили” телевизор — и танцуем “про любовь”… Строго говоря, это противоречит чему-то… Самому Брехту? Или нет? И Брехт буржуазен? Это тема для размышлений… Мне до сих пор обидно, что в середине спектакля театр “выключает” программу “Время”… Во всех смыслах. И включают другую программу…

ВНИМАНИЕ! АКЦИЯ!

Уважаемые зрители! Мы запускаем акцию, в рамках которой вы сможете приобрести билеты на спектакли сентябрьского репертуара по специальным ценам! Обращаем ваше внимание, что такие билеты можно приобрести только в кассе театра!

Подробнее

АБОНЕМЕНТЫ

Уважаемые зрители! С 5 августа театр открывает продажу комплектов билетов (абонементов) с реализацией в свободном доступе только через кассу театра.

Подробнее

ИЗМЕНЕНИЕ В РЕПЕРТУАРЕ

Уважаемые зрители! Спектакль "Три сестры", назначенный на 26 сентября, заменён на спектакль "Город. Женитьба. Гоголь.", начало в 18:00. Спектакль "Птицы", назначенный на 27 сентября, отменён. Приносим свои извинения!

Подробнее

ОТКРЫТА ПРОДАЖА БИЛЕТОВ!

Уважаемые зрители! Рады сообщить, что уже сегодня мы открываем продажи на спектакли сентябрьского репертуара! Вы можете приобрести билеты в кассе театра ежедневно с 11 до 19 часов. Подробная информация в кассе театра по телефону 713-21-91

Подробнее

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Поздравляем народного артиста России Ефима Александровича Каменецкого с 85-летием! Здоровья Вам, новых актёрских свершений на сценах Санкт-Петербурга. Мы всегда рады видеть Вас в нашем общем театральном Доме!

Подробнее

.

Новый канал: блогер Костя Кляйн на YouTube и официальный сайт Костя Кляйн.

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио Ticketland VII Форум 2019 год театра в России 2019 год театра в России 2019 год театра в России
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр