Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

«МАКБЕТ» ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА И ЮРИЯ БУТУСОВА. ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРЫ

АЛЕКСЕЙ БАРТОШЕВИЧ,- Блог ПТЖ, 20 октября 2012

Труппа Шекспира играла в Лондоне не только в «Глобусе» и «Блэкфайерсе»: иногда она отправлялась на провинциальные гастроли, особенно когда в Лондоне была эпидемия чумы. Есть довольно убедительное предположение, что текст «Макбета» - сокращенная версия оригинала, сделанная специально для гастролей шекспировской труппы: это самая короткая из трагедий Шекспира, пусть это звучит странно, когда речь идет о пятичасовом спектакле Бутусова.

Я видывал спектакли и подлиннее на разных фестивалях, бывали и по девять часов. Иногда это оправданно, иногда нет. Будь я Бутусов, я сократил бы спектакль минут на сорок. В нем нет идеальной отточенности формы, которая была в «Макбетте» Ионеско (Бутусов поставил его в «Сатириконе»). Он беспорядочный, избыточный, но это переизбыток замечательно интересных вещей. При всех оговорках и почесываниях в затылке по поводу некоторых вещей это одна из лучших постановок «Макбета», которые я за последнее время видел.

Композиция спектакля построена на повторяющихся кинематографических флэшбеках и прочих кинематографических прыжках взад и вперед по сюжету, которые даже у шекспироведа, знающего последовательность событий пьесы, временами вызывают головную боль, не говоря уж о зрителе. Но такие возвращения к началу, к исходному, способны оборачиваться самыми сильными моментами спектакля. Так, одна из ранних сцен пьесы - встреча Макбета и Леди Макбет - сыграна почти в самом конце и дана как воспоминание, окрашенное острой горечью обманувшей жизни и умершей любви.

В старинных произведениях люди, в общем, наивны. Их судьбами в пьесах движет пафос незнания. Но мы-то живем в то время, когда от старинной наивности (не только в пьесах) не осталось и следа: чаще все всё знают заранее. Как говорится, дураков нет. Поэтому Бутусов сам выходит танцевать на сцене и заводит актеров, потому что современного человека можно завести с помощью ритма, но не с помощью идеи.

 

В этом спектакле король Дункан приезжает в замок Макбета, зная, что его собираются убить, или, вернее, чтобы самому убить того, кто может покуситься на его власть. У Шекспира сказано: замок стоит на горней высоте (дело-то шотландское), под крышей его живут стрижи, а они селятся только там, где воздух чист. Нам, смотрящим бутусовского «Макбета», ясно: ни в доме Макбета, ни вообще в этом мире стрижам не жить. Прибывший на побывку монарх со своими людьми устраивает демонстративный расстрел птиц, вернее, тех, кто кажутся им птицами. Но никаких стрижей тут нет и не было: по сцене мечутся неуязвимые для пуль ведьмы.

Ведьмы у Бутусова постоянно меняют обличия и роли. То это официантки из ночного клуба (кстати, интонации ночного клуба многовато в этом «Макбете»), то Pussy Riot, то светские дамы, то маленькие девочки, как в сцене колдовства. Они детскими голосами поют страшненькие песенки и вовлекают Макбета в свой детский, девчачий, дворовый хоровод: «каравай, каравай, кого хочешь выбирай». Какой-нибудь ученый-фольклорист начал бы рассуждать о том, что в детских играх возрождается архаическое мышление, и так далее. А я просто хочу сказать, что это очень сильный театральный прием, в котором есть какая-то истина. То, что они преображаются все время - не просто оборотничество, это связано с тем, что люди в этом спектакле - без сердцевины. В «Пере Гюнте» был такой человек-луковица, у которого было много одежек-жизненных ролей, а внутри - ничего. Это без осуждающей, разумеется, интонации: таковы законы, по которым здесь существуют ведьмы.

 

 
Это современнейший спектакль, но не на уровне газетных формулировок, а на уровне всесокрушающего ритма. Замечательный документ о биении современной жизни, об этом холодном безумии, об этой яростной шизофрении, о мире, одержимом бесконечным рэпом. Один из главных лейтмотивов спектакля - ветер, под порывами которого трепещут и содрогаются люди, как трепещет подвластное ветру белье во дворе, которое вывешивают сушить на веревках.

 

Самая сильная работа в этом спектакле, тут даже спорить не о чем, - это леди Макбет (и одна из «вещих сестер») Лауры Пицхелаури. Потрясающая ожесточенность отчаяния, от которого содрогается ее героиня, жуткие и прекрасные танцы, предсмертное топотание захватывают зал чудовищным ритмом, но за этим - настоящая тоска, настоящий крик боли, настоящая безнадежность. Вдруг в труппе, почти для всей публики (по крайней мере, непитерской), безвестной, где мы знаем три-четыре медийных лица, режиссер сделал такое замечательное открытие - нашел эту актрису.

 

 
Тут же пытаюсь вспомнить, что на сцене делает -- звучит, может быть, ужасно -- Иван Бровин в роли Макбета, и кроме благородно-мужественного тона и внешности киногероя, боюсь, помню немногое. А что за человек Банко (Григорий Чабан)? Помню окровавленную маску, и все тут. А вообще, спрашиваю себя, Макдуф-то есть в этом спектакле? В пьесе это одна из главных фигур, центральная роль, а здесь - вовсе нет. В какой-то момент у меня возникало смутное ощущение, что я что-то путаю: «Стоп. Да это не Дункан, а Макбет. Стоп. Да это не Макбет, а Дункан». Утешительно было бы увидеть здесь следы режиссерской концепции: все на свете взаимозаменяемы, что тот тан, что этот. Но все же как-то привычнее было бы отличать Росса от Сейтона. А может быть, их и вообще нет?

 

У Томаса Де Квинси есть знаменитое эссе «О стуке в ворота в шекспировском „Макбете"»: только убийцы уходят отмывать руки от крови зарезанного короля, как раздаются гулкие удары в ворота. В глазах эссеиста это что-то вроде первых звуков Пятой симфонии Бетховена: судьба стучится в дверь. Выползает на сцену абсолютно пьяный привратник, начинается вставная шутовская сцена (у Шекспира сильно затянутая, не одному же Бутусову затягивать спектакли) - и пускается в рассуждения на какие-то сексуально-половые темы. Понятно, автору это нужно, чтобы повеселить публику, понятно, что в самый трагический момент ему нужен контраст. Но у Шекспира связь между предыдущим и последующим все же присутствует: это не просто привратник и шут, а адский привратник, он вылезает не из какого-то чердака или конуры, (где там полагается спать привратникам?), а из самого пекла. В бутусовском спектакле это эстрадный номер, ужасно смешной, с прелестным подмигиванием публике, с интерактивными шуточками. Он отлично подошел бы для вечера открытия Дома актера в качестве эстрадного номера, но здесь, честное слово, выглядит лишним.

Но многое, если не все, искуплено и оправдано всесокрушающим, гипнотизирующим ритмом, этими дьявольскими плясками обваливающейся в тартарары вселенной. Хотя, нельзя не признаться, этих инфернальных танцев и адского грохота на мой вкус избыточно много. Вот, кстати, повод для безболезненного урезания сильного, но очень уж длииноватого зрелища: занавес закрывают в час ночи!

 

 
Впрочем, без этих взрывов не действовали бы так моменты молчания. После всего этого грохотания, когда у тебя кружится голова, в ушах шум и звон и неба содроганье (о горних ангелов полете нет и речи - не та пьеса), возникают миги завораживающей тишины. И в этой тишине ясно слышно, как тикают часы мирового времени, отсчитывающих близкий конец - в сущности, главный лейтмотив спектакля, слава Богу, не слишком умозрительный. Притом что в бутусовских работах, и в этой в особенности, непосредственной и, может быть, простодушной силы жизни и неудержимого порыва к ее игровому преображению, куда больше, чем макбетовских рефлексий о бытии, в котором «много шума и ярости, нет лишь смысла». Не зря режиссер и тут, и в сатириконовской «Чайке» не может (и хвала небесам) удержаться от того, чтобы самому не выскочить на сцену и вместе со всеми пуститься в яростный пляс.

 

Прошлым летом, во время чеховского фестиваля, я вышел после спектакля на Тверскую. Теплый вечер, воскресенье, давка. Вижу: прорезая отшатывающуюся толпу, ни на кого не глядя, стоя на педалях велосипеда, куда-то с пугающей скоростью несется Бутусов. Это замечательно точный бутусовский образ самого себя и своего искусства.

И в этом спектакле слишком много мчатся на велосипедах, и слишком часто давят толпу, к которой я, как зритель, принадлежу, невольно отшатываясь от этой бесконечной череды шоков. Но все же могу повторить то, с чего начал: для меня «Макбет» Юрия Бутусова - одно из самых сильных театральных впечатлений последнего времени. За исключением той чрезмерности, о которой я уже слишком много твердил. Но она искупается любезно предоставляемыми театром ночными автобусами.

АЛЕКСЕЙ БАРТОШЕВИЧ
 

Мой амаркорд

10 декабря на Большой сцене состоится творческий вечер н.а.России Семёна СТРУГАЧЁВА «МОЙ АМАРКОРД», посвященный 60-летию актера.

Изменения в репертуаре

Уважаемые зрители! Обращаем ваше внимание, что в афише ноября произошли изменения! Приносим свои извинения за доставленные неудобства!

Гастроли

С 14 по 16 сентября в рамках федеральной программы Министерства культуры России  «Большие гастроли» спектакли «Я боюсь любви», «Ревизор» и «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше» будут показаны в Великом Новгороде на сцене академического театра драмы им.Ф.М.Достоевского.

Открытие сезона

9 сентября спектаклем «Город. Женитьба. Гоголь.» театр открыл 84-й сезон. На традиционном сборе коллектива были объявлены планы на новый сезон.

Подробнее

Изменения в репертуаре

Уважаемые зрители! Пожалуйста, обратите внимание: вместо назначенной премьеры спектакля «Тартюф» состоятся другие спектакли. Билеты действительны или подлежат возврату в кассу театра. Приносим свои извинения!

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Туристическая компания Im Voyager" Телеканал Санкт-Петербург
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр