Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

Лариса Луппиан: «Сцена спасла меня от отчаяния»

Елена Боброва,- «Невское время», 2014, 4 июня

Народная артистка России – о том, почему ей страшно за детей и чем нелепа политкорректность.

 

Если первой премьерой юбилейного, 80-го сезона Театра имени Ленсовета стала экстравагантная версия тургеневской пьесы «Месяц в деревне» (в театре постановка Юрия Бутусова получила название «Все мы прекрасные люди»), то завершила сезон «классическая» во всех смыслах премьера – Олег Леваков поставил знаменитую пьесу Островского «Без вины виноватые» с поклоном театру XIX века. Роль актрисы, потерявшей и вновь обретшей сына, досталась Ларисе Луппиан. Как заметил режиссёр: «Она – жена, мать, бабушка, ей понятны все оттенки женской натуры. Тема «мать и дитя» для неё не пустой звук».

 

- Лариса Регинальдовна, «Без вины виноватые» - это ведь уже пятая пьеса Островского в вашем репертуаре…

 

- Да, хотя вообще-то Островский — не мой автор, слишком уж у него открытые страсти. Я считаю себя актрисой западного репертуара. Все-таки генетика – а во мне течет и эстонская, и немецкая кровь, - накладывает отпечаток. Но все же, как ни парадоксально, я действительно часто играю Островского, и мне кажется, через его драматургию выражается русская часть моей души. 

 

- Олег Леваков заметил, что вы просто созданы для роли Кручининой.

 

- Мы с ней похожи своей эмоциональностью. Другое дело, что Кручинина лишена этих эмоций в жизни – у нее нет ни родных, ни любимого мужчины, ни детей, ни друзей, и любовь, потери и обретения она проживает лишь на сцене. Я же не могу пожаловаться на скудную личную жизнь, но будучи человеком эмоциональным, в жизни я свои эмоции скрываю за оболочкой сдержанности, приличия, и выражаю их лишь на сцене. Горьких моментов было немало. И иногда я думаю, что именно сцена спасла меня от отчаяния…  

 

- И все же почему именно Островский и вообще эта пьеса? И не удивило ли вас, что адепт совсем иного театра Юрий Бутусов дал добро на постановку?

 

- Честно говоря, я даже не знаю, почему возникла идея поставить именно «Без вины виноватые». Но знаю, что спектакль появился благодаря посылу Бутусова. И, несомненно, Юрий Николаевич прекрасно понимал, в каком стиле будет постановка, раз он предоставил ставить Островского не Кириллу Серебренникову или Ивану Вырыпаеву, а Олегу Левакову. Но в этом и заключается мудрость Бутусова, как руководителя, он понимает, что  у театра Ленсовета есть свой зритель, который за многие годы привык к нашему стилю, нашему юмору, нашей зрелищности. И отталкивать от театра такого зрителя нельзя.

 

- Пьесы Островского чрезвычайно мелодраматичны, в духе нынешних наших сериалов…

 

-Я бы сравнила с «Пусть говорят» Малахова. Но судя по тому, что востребована и программа Малахова и пьесы Островского, у людей есть потребность в мелодраматических страстях, сопереживании.  

 

- У вас и получился спектакль «открытых эмоций», что большая редкость нынче.

 

- Да, в современном театре порой открытая эмоциональность не приветствуется. Поэтому театр стал сухой, рациональный, эмоции подменяются «фокусами» — льющейся водой, шуршанием целлофана. Только так, через внешние раздражители пытаются вызвать эмоцию у зрителя. Почему режиссеры выбирают путь загадывания зрителю шарад, не понимаю.  И современная драматургия – это беда. Да и прежняя, советская, состоит скорее из исключений. Казалось бы, наш человек так любит пофилософствовать,  поговорить «по душам», но - не в литературе, не в театре. Даже не понятно, почему XX век в этом смысле оказался таким пустым. Хотя, конечно, есть какие-то тому объяснения. Наверное, на коммунистических ценностях трудно было построить что-то настоящее. Фальшь и разочарование.

 

- Но, что парадоксально, в «Моральном кодексе строителей коммунизма» - ни что иное, как видоизмененные нравственные максимы христианства. 

 

- Как будто, да. Но это существование человека в условиях двойных стандартов. В самой идее коммунизма таилась фальшь. Нельзя убеждать людей, что все равны. В этом постулате – вранье. Природа не создает ничего одинаковым, равным. А значит, и люди не могут быть равными. И от этой тогдашней лжи, обещанного, но не выполнимого равенства – сегодняшняя ненависть к богатству других. Сейчас люди, идущие в прислугу, ненавидят своих хозяев. Они хотят получить это место, но вместе с тем они пусть и в зародыше, но испытывают ненависть, зависть, основанную на мысли: «почему у него есть, а у меня нет?» Но ведь есть же русская пословица: «всяк сверчок знай свой шесток». Надо уважительно относиться и к своему шестку, и к шестку того, кто выше, и к шестку того, кто ниже тебя. Каждому – свое.

 

- Похоже, мы возвращаемся к Островскому. У него на эту тему была пьеса «Не в свои сани не садись»

 

- Ну что делать. Есть пьесы-однодневки, есть пьесы о вечном. Как у Островского. Такие пьесы не обязательно играть в современных костюмах, можно играть в кринолинах. Все равно она будет о вечном. А главное – об этом вечном рассказывается чрезвычайно эмоционально. Так и надо ставить – не боясь эмоций. Я давно работаю в театре и знаю, с какой благодарностью зритель откликается на эмоциональное единство с артистом. Зритель будто проваливается в эту «яму» эмоций. С готовностью — потому что большинству людей, приходящих в театр, не хватает этих страстей. К тому же сейчас все углубляется необходимостью быть политкорректным. А ведь политкорректность это, по сути, подавление своих эмоций. Так что театр в этом смысле может стать своего рода психотерапией, давать людям канат, да хоть веревочку, с помощью которой можно выйти на твердую сушу. А иначе – страшно жить.

 

- Вас пугает двусмысленность политкорректности?

 

- В общем-то, да. Согласитесь, это ненормально, когда в европейском городе не разрешают установить на площади рождественскую елку – мол, это не политкорректно по отношению к мусульманам. И вместо елки появляется некий символический каркас. Причем, сами мусульмане возмущались – им-то как раз хотелось посмотреть на живую елку. Мне кажется, это полное извращение благородной идеи уважения прав других.

 

- Своим спектаклем Леваков постулирует возвращение к старому театру. И ведь за ностальгией по милому театру прошлого скрывается ностальгия по прежним ценностям вообще.

 

- Да, хочется хотя бы в театре вернуться к тому, что когда-то казалось незыблемым... Нам довелось жить в эпоху разлома, когда патриархальная жизнь с ее уважением семьи, социальной и семейной иерархии, вдруг ухнула в пропасть. А взамен мы не получили ни-че-го. Мы все будто оказались на каком-то плавуне и изо всех сил пытаемся удержаться на нем, не зная, но предощущая, что плывун неизбежно размоет. Мне страшно. Прежде всего, за детей. Какая у них будет психология, как они будут строить свою жизнь?

Я человек не религиозный, но все чаще задумываюсь: ведь был смысл в этом – в заутрене, в напутствиях паствы, в жизни всем миром, когда все как на ладони. Если что не так – пойдешь к священнику, исповедуешься, он даст тебе совет. И каждый понимал - он со своей болью не одинок. Но – к сожалению, - как театр перестал стремиться к эмоциональному отклику, так и церковь не дает надежду. Очень трудно поверить в искренность, глядя на многих священников – слишком уж они сытые, холеные. Наверное, только в какой-нибудь деревне и можно найти настоящего батюшку…

 

- Со своей болью и страхами сегодня человек может прийти к психотерапевту.

 

- Может. Но психотерапевт не может быть наставником. А кому-то нужен именно тот, кто наставит на правильный путь. Не всем дано самостоятельное мышление. Вот девочкам, которые в 13 лет рожают, нужен батюшка, который будет их долбить с рождения: не вступай в связь, молись, учить, к родителям будь почтительна. Долбить-долбить-долбить. Объяснять, наставлять: сегодня праздник такого-то святого, сегодня ты должна идти в церковь, выстоять, помолиться, потом прийти домой, сделать то-то и то-то. И не это не лишение свободы, нет. Просто людям так, по правилам, легче жить, не будем лукавить. Заповеди не случайно были придуманы – не как средство манипуляции, а как то, что может помочь людям устоять перед искушением. А уж сегодня человеку тем более сложно справиться: телевидение, радио, интернет, реклама – люди в этом потоке информации абсолютно потеряны. Отсюда и озлобление.

    Внучка Катя, начитавшись в интернете про нашу семью, спрашивает: «Почему, за что нас так ненавидят?» Что мне ей на это сказать? Пытаюсь по мере сил объяснить, что все это не ценно. А ценно отношение близких тебе людей. Вот ради этого стоит жить. И уж точно не ради того успеха, который измеряется не знаниями и профессионализмом, а вещами и якобы славой. Все эфемерно, иллюзорно, преходяще, поэтому я и сама берегу, ценю  каждое хорошее мгновение, и пытаюсь это понимание передать Кате. Ужасный, трагический, но яркий пример – певица Далида. Ей поклонялись миллионы, а она покончила с собой, не выдержав одиночества. Однажды Далида спросила свою маникюршу, куда та сейчас пойдет. Женщина ответила: «Домой, там меня ждет муж. Как видите, ничего особенного». И Далида вздохнула: «Счастливая, вас кто-то ждет»…

 

- Далида, как и Кручинина была лишены семьи, и долгое время ее спасала сцена. В вашем случае как раз все наоборот: долгие годы творческого простоя, когда в театре не давали играть, и в результате - уход в семью, в воспитание детей. Вы с детства мечтали о большой семье? Или был силен страх перед одиночеством?

 

- Все сложней. Вы знаете, сознательно мне вообще никогда ничего не хотелось. Я как-то интуитивно выбирала тот путь, по которому шла. У меня никогда не было мечты о славе, или о большой семье. Я вообще по натуре не мечтатель. Но есть вещи, которые, наверное, посильнее мечт. Это то, что глубоко-глубоко в тебе заложено, то, что сам не можешь сформулировать, но что побуждает тебя к каким-то действиям. Думаю, вот это желание раствориться в своих детях - неосознанное к тому времени, когда я родила сына, - было чрезвычайно сильно во мне.

   А одиночество… Я думаю, что человек по существу одинок всегда. И должен быть готов к одиночеству в любой момент. Даже в большой итальянской, узбекской – я же родом из Ташкента, - семье старик, окруженный родственниками, все равно чувствует себя одиноким. Потому что он живет своей особой жизнью – отработав свой активный ресурс, он тихо сидит себе в своей черепной коробке и копается в своей жизни.

 

- Ужасно мрачная штука эта жизнь.

 

- Ужасно... И единственно, что способно компенсировать этот ужас, в котором мы живем, те моменты счастья, когда что-то получается. И, конечно, вера. Что касается меня, то я очень верю в реинкарнацию. Если этого нет, то тогда вся наша жизнь - полная чушь, ахинея. А я не верю, что может быть все так глупо и бессмысленно. Я уверена, что человеку дается этот отрезок жизни для самосовершенствования. И интеллектуального, и морального. И в дальнейшем наша душа – в которой, как в компьютерном файле, уже записаны предыдущие наши проживания, и куда добавляется все хорошее и плохое, прожитое нынче, - получает следующее воплощение. Так что я могу вслед за Чеховым повторить: «Неси свой крест и веруй»

 

 

Беседу вела Елена Боброва

Человек родился!

Поздравляем главного администратора Диану Черепанову с рождением сына!

Поздравляем!

Поздравляем Юрия Николаевича БУТУСОВА с вручением ему премии "ЗОЛОТАЯ МАСКА" в номинации "ДРАМА/РАБОТА РЕЖИССЕРА" за спектакль «Дядя Ваня»!

Поздравляем!

Поздравляем з.а.России Елену Комиссаренко с юбилеем!

Проект «Золотая Маска в городе»

8 апреля в 14:00 в Москвариуме на ВДНХ состоялся бесплатный показ спектакля «Птицы».

Изменения в репертуаре

Уважаемые зрители! Вместо спектакля «LIEBE. SCHILLER» на Малой сцене 18 июня пойдет спектакль «МЕДЕЯ», 19 июня пойдет спектакль «СВОБОДНАЯ ПАРА», 20 июня пойдет спектакль «ТЕЛО ГЕКТОРА». Приносим свои извинения!

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр