Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

ГОСПОДИ, ПОМОГИ ЭТОМУ ГАМЛЕТУ!

Ирина Кириллова,- Театральный город, 4.03.2018



Это история без конца. «Так было и так будет после…». Они — Гамлеты — снова и снова возникают здесь и сейчас. Но какими бы разными не были, в чем-то они — разрозненная стая, вновь отправляющая к нам свой одиночный «десант».

«Я один, все тонет в фарисействе» — когда-то произнес Владимир Высоцкий на Таганке и, как был — в джинсах и свитере — стал Гамлетом, идущим к своему краю.

В театре Ленсовета — снова Гамлет, снова в джинсах, сегодняшних — рваных, и в пиджаке-фраке. Будничный, знакомый, уличный и театрально «метафизичный». Его история тем монотоннее, и тем даже еще страшнее, что она история без края и конца. В этом спектакле нет дуэли, нет войска Фортинбраса. Нет шанса на развязку.

В белом «кабинете» сцены — темные фигуры персонажей, серые и плоские тени-двойники, темный стол по диагонали — как «подиум», вместивший эпоху заседаний и возлияний. Бессчетные бутылки позвякивают нежно, как колокольчики, и черные тяжелые стулья рисуются ажурными и грациозными на общем светло-безликом фоне.

И во всем этом почти пустом белом пространстве — возникает и все заполняет собой внятный, шекспировский текст. Так внятно, так медленно звучал ли когда-нибудь Шекспир на российской сцене?

Вы не уйдете с этого спектакля, увернувшись, не почувствовав неподъемной тяжести того — то ли меча, то ли креста — с которым, выпрямившись во весь рост стоит перед вами в финале — на сцене театра имени Ленсовета, вдруг кажущегося огромным — в белом костюме астронавта (ангела?) потрясающий душу Гамлет. Гамлет, ставший ролью не героя, не мужчины, наделенного силой и гордыней, не философа, ведомого невидимой волей, не поэта с печатью обреченного интуита следующего за своей звездой. Тут Гамлет — роль уникальная, женская. Гамлет в исполнении актрисы Лауры Пицхилаури.

И все-таки он — мальчик, этот Гамлет, угловатый, резкий и бесконечно грациозный. Андегрундный, из культурного подполья, дитя душевной эмиграции и смуты, ужаса и тоски, абсурда и самообмана, он вышел на театральные подмостки, чтобы всем стало ясно, наконец: он — настоящий принц.

gospodi-pomogi-etomu-gamletu-1

Вы забываете, что Гамлета играет молодая женщина, но Вы ежесекундно чувствуете это.

В затемнении на краю стола — силуэт прекрасной девушки. Она гладко причесана, у нее удивительно правильный женственный силуэт: высокая шея, красивые плечи, узкая талия утопает в пышных юбках. Она неподвижна, безжизненна. Есть только тень той хорошей девочки, к которой когда-то явился призрак Короля-отца. И Призрак (В. Куликов), явившийся не ночью — при полном свете «дня», оказался потрясающе реален, вернее даже, реалистичен.

Это не Рыцарь в латах, это не Дух, мерцающий подобно ослепительному лучу, это не вымысел, не галлюцинация. Все может быть вымыслом, только не это. Призрак из плоти и крови, Гамлет-отец в пальто и шляпе беспредельно узнаваем. Он не стар, он мог бы жить, он полон сил и все еще не согласен быть чьей-то жертвой. Его списали, его лишили истории, он в отставке. Зачем пришел? Потребовать отмщенья. Жестоко, но правда. И вот тогда не осталось места и времени для хорошей девочки. На сцену вышел мальчик Гамлет — сын своего отца и сирота, раненый одиночеством, с кровавой трагедией в сердце и с чувством невесомости в душе.

Этот Гамлет — портрет поколения тех, кто родился в 90-е для бури и натиска, а оказался в нулевых. Они допытываются, они истязают, они вымирают, «вымораживаются», падают, так и не взлетев. И они резонируют, беззащитные перед нами и собой, не надеясь и все же — еще надеясь на свой нечеловечески страшный труд: докопаться до похороненной правды.

Беззащитно повисает он в юношеском опьянении, когда друг Горацио поддерживает его где-то между плеч. Невероятно легкое тело Гамлета превращается в куклу—марионетку, потерявшую нити, в куклу-игрушку, нарисованную карандашом ребенка. Но хрупкий, маленький Гамлет обладает голосом, совсем не идущим детству. В этом голосе не осталось ни наивности, ни мечты. Он сочится из ссадин, в нем — вкус крови. Это голос потрясающе «телесный», на пару октав ниже привычного слуху. Голос, пропитанный горьким, смертельным ядом. Натуральный и неумышленно, надсадно трагический.

Поразительно удается актрисе то, что, может быть, не по силам мужскому роду: словно врожденная грация «голубых кровей» в стиляжном, хипповом принце, почти детское отчаяние и взрослая безвылазная тоска, мальчишеская резкость и жесткость аскета, жертвующего покоем и раскачивающего лодку, чего бы это ни стоило всем нам.

Гамлет должен объяснить матери низость паденья. На кого она променяла отца? Кто нынче на троне?

Клавдий — то в трико циркового силача, то в белом костюме франтоватого «жиголо», то в парике с чудовищными залысинами, то с обычной, растрепанной и мятой, прической уставшего от придворного сюжета «ухаря-ловеласа» — Клавдий затмил Гертруду. Рядом с ним она почти мертва.

Тщетны речи принца в знаменитой сцене объяснения с королевой-матерью. Нет любви. Нет отношений. Ничего нет. Гертруда-манекен. Есть только голос Гамлета — голос, который «докапывается» до желудка, до сверхсознания. Голос, разъедающий мозг. Но он звучит безответно.

Это спектакль о любви без любви. Это спектакль о сегодняшнем Гамлете, обделенном, загруженном и ни в чем не уверенном. Он «зациклен» и он свободен. В его эгоцентризме — жесткий протест против мертвой логики всеобщего вырожденья.

Два исполнителя роли Офелии. Офелия — «Он» (Ф. Пшеничный) с набеленным лицом и вытянутой птичьей шеей, с ужимками запуганного школьника и быстрым мелким шажком шизофреника. Эту Офелию «затюкал», лишил лица и разума Полоний-отец. Но есть еще Офелия — «Она» (Ю. Войнщик) восторженно милая, с «поющими» руками-крыльями, беззвучно полуоткрытым ртом.

Прощальный монолог, который произносит «Офелия-она» решен театром, как последнее слово в несуществующей роли — строгий и сухой, без лирики монолог «в зал» несостоявшейся женщины Незнакомки.

А потом, в какой-то «фантазийный» момент Гамлет и «Офелия-он» с белой маской вместо лица — вдруг окажутся рядом. И держась за руки, как дети, а вернее, как призраки детей, они пойдут Туда, где земное и суетное над ними не властно.

Лишь однажды слышится в спектакле безрассудно детский звонкий голос Гамлета. Принц повернулся к залу спиной. Нельзя показывать лицо в такие минуты. «Чья это могила?» спрашивает он, стоя в глубине сцены. А у рампы могильщик, он же — бедный Йорик, чей череп стал одним из самых расхожих шекспировских «афоризмов». Но в спектакле театра Ленсовета появился сам Йорик. Или, вернее, не совсем так: артист А. Новиков сыграл не то, чтобы Йорика — он сыграл вечного шута. До сих пор шут-простак, забавляющий зал «фарсами», как говорили в старину, был «коронкой» артиста. А тут… Грустный шут-«опофигист» напялил парик цвета охры и подул в бумажную клоунскую дудочку-самокрутку, из тех, с какими играют на праздниках дети в знак бессмысленного восторга. И нет в этом «абсурда бытия». Есть такая щемящая, такая «неразумная», такая нужная, как воздух, жалость. Вот только этот дурак, вот только этот могильщик-бомж (он же шут-бродяга, жалкий скиталец, сквозящий сквозь время от Йорика до наших дней) — он один почему-то посадит маленького Гамлета на спину, как мог бы посадить сына отец… И «поскачут» они в глубину сцены, прочь от людей, заполнивших зрительный зал.

gospodi-pomogi-etomu-gamletu-2

Режиссер Юрий Бутусов уже ставил Гамлета. Он к нему вернулся. Но, смею думать, вернулся другим. Есть в Петербурге зрители, которые знают наизусть непростые «театральные тексты» Бутусова, всегда оставляющие впечатление композиции до чрезвычайности динамичной, полной курьезов и диссонансов. Спросите их, а вместе с ними и театральных критиков — они непременно расскажут про «фирменный» бутусовский стиль, который ни с чем не перепутать. Я не из их числа. Я не фанат и не критик. Я — зритель, обалдевший от неожиданности. Где знакомая мне игра — отчаянная игра в трагифарс, как-будто мир взорвался и разлетелся в «щепы», еще до того, как прозвенел третий звонок? Где напор, где экспрессия жуткого инфернального балагана, способная дать пафос и стресс, поэтический «нерв» и истерический омут?

Бутусов изменился. Он стал почти минималистом. Он вошел в пустоту, словно надеется пройти сквозь нее и уцелеть. Может быть, еще надеется сберечь что-то самое главное. Ему не до шуток. Пусть даже в них содержится сколь угодно трансцендентной воли.

Спектакль «Гамлет» конкретен, узнаваем, современен. Потрясающе серьезный, глубокий, страшно сказать — эпохальный спектакль.

Есть в нем рисунок — элегантный, лаконичный и стильный. Это рисунок времени, лишенного мускулов, летучего, движущегося в фигурах и тенях, в звуках, которые вовсе и не звуки, а, скорее, знаки пустоты и тишины, каким-то образом, проникающей в наши уши. Есть такая медлительность, почти монотонность, которая заставляет нас «загрузиться», безотчетно войти в новую эру с ее исканиями надмирного смысла и ядовитым привкусом бесчеловечности.

И все тут на своем месте: вся вереница убожеств и предательств, изнемогающих под грузом себя самих. Громило Розенкранц (Вс. Цурило), калека-инвалид Гильденстерн (С. Волков), гангстерский и безмозглый — «прибандиченный» Лаэрт (И. Бровин), партикулярный истерик, квази-моралист Полоний, удивительный Йорик и пьющий совсем не страшный Клавдий (С. Перегудов) — псевдо-король.

Правильно, что несколько зеркал появляются вдали, под накренившимся белым задником. Мы поймались, как мыши в мышеловке.

Сейчас, когда безумие превратилось в привычку, а трагические коллизии — в монотонные будни, мы, как они: персонажи и тени — можем «быть», а можем «не быть». Вопросы остались только у Гамлета.

«Вы сегодня не будете фехтовать!» — «Буду! Буду! Буду!». Это финал.
Помоги ему, господи.

«МАКБЕТ.КИНО.» в Воронеже

9 и 10 июня спектакль Юрия Бутусова «МАКБЕТ.КИНО.» будет показан на сцене Воронежского концертного зала в рамках VIII международного Платоновского фестиваля искусств.

Режиссерская лаборатория

По традиции, заведённой Юрием Бутусовым, 13 мая в театре состоялась режиссерская лаборатория.

Подробнее

Награда

Указом Президента РФ от 3.05.2018 народный артист России Семен Стругачев награжден медалью ордена "За заслуги перед Отечеством II степени". Поздравляем!

Премьера

28 апреля на Малой сцене состоялась премьера спектакля "ТЕЛО ГЕКТОРА" по пьесе Аси Волошиной в постановке Евгении Богинской.

Премия "Арлекин"

28 апреля состоялось вручение российской национальной театральной премии «Арлекин»-2018. Поздравляем лауреатов - создателей и участников спектакля "ПТИЦЫ"!

Подробнее

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр