Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

Большой театр в Петербурге: Могучий, Рощин, Бутусов

Вадим Рутковский, - Сноб, 11.02.2014

Первая неделя февраля 2014 года вошла в новейшую театральную историю - три выдающихся режиссера одновременно выпустили по спектаклю: Андрей Могучий - в БДТ, Николай Рощин - в Александринке, Юрий Бутусов - в Театре им. Ленсовета

 

 
На той же неделе в Малом драматическом театре отмечали 30-летие спектакля «Муму». Не берусь гадать, как долго продержатся в репертуаре «Алиса» Могучего, «Старая женщина высиживает» Рощина и «Три сестры» Бутусова, но очевидно, что сразу после премьеры каждая из постановок уже шагнула в вечность, к легендам и мифам. Каждая - своего рода opus magnum постановщика, если не манифест, то предельно важное высказывание. Могучий и Бутусов работали на родных площадках в качестве художественных руководителей, создатель московского театра «А.Р.Т.О.» Рощин в Петербурге гость, но только формально: его творчество исторически связано с Центром им. Мейерхольда, которым до недавнего времени руководил Валерий Фокин, худрук Александринки, и пьесу «Старая женщина высиживает» ее автор Тадеуш Ружевич когда-то, в начале 1970-х, подарил молодому Фокину, теперь «передоверившему» постановку своему протеже.

 

«Алиса» - первая работа Могучего в новом статусе, опыт установления диалога с непростой, еще помнящей золотые годы Товстоногова и придирчиво утверждающей своих руководителей труппой. И опыт приручения собственных мегаломанских устремлений, синтез перформанса ницшеанского размаха (а такими были не только сделанные для гигантских сцен «Кракатук» или свежайшая «Царская невеста» в Михайловском, но и втиснутые в коробчонку «Приюта комедианта» «Pro Турандот» и «Не Hamlet») с лирикой, пронизанной щемящей позднесоветской душевностью.

 

 
Для Бутусова «Три сестры» - «второй с половиной» спектакль, после радикального заявления о намерениях, чрезмерного и во многом кризисного «Макбета. Кино» и «Месяца в деревне», постановки, которую начинал Евгений Марчелли, а Бутусов «доводил до ума». Движение в сторону буйной галлюцинации по мотивам классического текста продолжено, но, в отличие от «Макбета», размазавшего Шекспира по стенкам ведьминского котла, в этом сценическом сновидении чеховская драматургия не поражена в правах.

 

 

 
«Старая женщина высиживает» - и возвращение Рощина к причудливой польской драматургии (в его биографии есть Lilla Weneda по Юлиушу Словацкому), и двойное закрытие гештальта (ставить этот текст Рощин с подачи Фокина, так и не воплотившего дар Ружевича в сценическую жизнь, пробовал еще в ЦИМе), и эпическое действо на поле эксцентричного, однако ж четко идентифицируемого жанра - это абсурдистская антиутопия, последовавшая за чистым экспериментом, наглой и захватывающей, но посвященной исключительно театру рефлексии «Крюотэ».

 

Так что все три спектакля - политические жесты; речь, конечно, о культурной политике, потому что тупой фейсбучной злободневности на петербургских сценах мудро избегают.

 

В чудесной стране

 

 
Алису у Могучего играет Алиса Фрейндлих: прямой исповедальности в ее сценических текстах нет - кроме фрагмента о том, что любая Алиса становится заложницей своего имени. Естественно, вспоминают не космическую путешественницу Алису Селезневу, песню группы «Секрет» или фильм Вуди Аллена, а книгу Льюиса Кэрролла, вследствие чего каждая новая Алиса живет под бременем сказочных ассоциаций и грузом тематических подарков. И Могучий вместе с писателем Сергеем Носовым и завлитом БДТ Светланой Щагиной сочинили пьесу по кэрролловским мотивам: уши Кролика - первое, что замечаешь, еще до начала спектакля, вон они торчат и шевелятся в сценическом полумраке. Но Страна чудес здесь - чудесная страна советских социалистических республик, точнее, сгусток коллективной памяти, по которому путешествует заглавная героиня. Это - при всей формальной несхожести - почти возвращение Могучего к своей давней камерной постановке, «Пьесе, которой нет», сплошь состоявшей из воспоминаний пожилых героев.

 

БДТ, точнее, здание театра, на капремонте, часть спектаклей играется на новой сцене - в старом Каменноостровском театре, подарившем Могучему и его художнику, гениальной ученице Дмитрия Крымова Марии Трегубовой возможность создать уникальное игровое пространство. В первом акте зрители сидят на сцене, а Кролик до поры таится где-то на уровне шестого ряда партера. Там, где в другие вечера стоят кресла, теперь - почти пустой зал, весь упакованный в белую материю и перевязанный бечевкой; столы, стулья, фортепиано - все занавешено белым, только пузатые амуры, свисающие с «подножия» императорской ложи, выглядывают из этого убранства. С началом спектакля включается телевизионный монитор, транслирующий фрагмент «Ностальгии» Тарковского - страстный монолог Янковского, который маленькая Алиса, Алиса-девочка (занятно, что играет ее еще одна носительница зачарованного имени) переводит с итальянского. Потом под железнодорожный шум в недоступном зрителям фойе замелькают тени, а зал заполнят смахивающие на роботов кондукторы - один будет настойчиво и нудно требовать билет у взрослой Алисы, сидящей «зайцем» за столом со стаканом то ли чая, то ли виски в руке. Она не понимает, как попала в этот потусторонний поезд: наша обычная (насколько можно назвать обычной обладательницу неземного таланта Фрейндлих) современница вошла в лифт, нажала на кнопку - лифт застрял, нажала на другую кнопку - услышала голос, позвавший по имени. Лифт доставил прямиком на тот свет (или в Зазеркалье - роза пахнет розой, хоть розой назови, хоть нет) - без билета. «Так не пойдет», - нудит кондуктор. «Но поезд и так никуда не идет», - парирует Алиса. Бегом на месте оказывается бег по кругу (так обозначен жанр спектакля в программке), в который Алису вовлекают ворчащий («Все просрали») Кролик, склочный Шалтай-Болтай и озабоченный Шляпник, здешний жрец, загадывающий загадки про города лжецов и правдецов. Идет - быстро и неумолимо - только время: «тик-так, тик-так, черные стрелки гуляли по тарелке». Для него равны все события, оттого так естественно в этом мире выглядит жуткая греза о блокадном Ленинграде. Маленькая девочка под бомбежкой (то, как Могучий с Трегубовой придумали эту сцену, описать вроде бы просто, но в конце концов невозможно) и стареющая дама, вдруг встретившая сына Бориса, поросенка, который стал человеком, - это все она, Алиса, едва не погубившая обитателей своей чудесной страны. Когда-то они пребывали в движении (пусть ложном) - бежали, чтобы скорее осушить детские слезы, но Алиса давно не плачет; и устланный белыми полотнищами зал похож на дно высохшего моря. Во втором действии он превращается в огромную коммуналку, вместо белых покровов - фрагменты интерьера квартир, от гостиной до санузла. Актеры перемешиваются со зрителями и рассказывают об Алисе: вот жлобоватый живчик, сосед снизу, вспоминает, как сделал за ее счет ремонт, смешной старик дядя Коля Шелудило - как ненароком превратил Алису в заику, а Кролик, оказавшийся советским героем-любовником, любвеобильным «кроликом» из Торгпредства, - как четыре года крутил с Алисой роман. В этой «Алисе» намешано не меньше, чем у Кэрролла, но в конечном счете спектакль оказывается очень внятным по интонации: это такой русско-советский «амаркорд», горько-сладкое погружение в прожитое - не индивидуумом, но общностью хороших людей. Среди них, конечно, и артисты БДТ. И «Алиса» - это не только Алиса Фрейндлих. И не только Андрей Могучий. Это Ируте Венгалите и Евгений Чудаков (то ли Королева и Король, то ли папа с мамой), это Валерий Ивченко (Шляпник), Анатолий Петров (Кролик), Георгий Штиль (Додо и дядя Коля Шелудило) и Сергей Лосев (Гусеница, обратившаяся соседом снизу).

 

После конца света

 

 
Если «Алиса», оглядывающаяся в наше коллективное прошлое, не стесняется сентиментальности, то «Старая женщина высиживает», другая петербургская фантасмагория, напротив, приглашает в не располагающий к сочувствию, ледяной, лязгающий металлом мир возможного будущего. Планета стала одной гигантской свалкой, над которой с плотоядным клекотом парят ненасытные чайки. Оставшиеся в живых представители рода человеческого - официанты, шлюха, зомби-музыканты, епископ, папа и живородящая старуха, грозящаяся произвести на свет нового человека (в заглавной, величественной, ужасной и потешной роли - Елена Немзер), - группируются в прилично кондиционируемом бункере. Эта затейливая постановка противится пересказу еще сильнее, чем мнемонические опыты Могучего. Во-первых, потому что фирменный польский абсурдизм в принципе ускользает от однозначных трактовок, а в пьесе поэта Ружевича, датированной 1968-м, есть и эхо левацких бунтов на Западе, и общий гуманистический и антимилитаристский пафос, и изложенная эзоповым языком критика набирающего буржуазный жирок социалистического общества, и провокационный для патриархально-религиозной Польши антиклерикальный заряд. Во-вторых, потому что Николай Рощин - грандиозный фантазер и мастер в прямом смысле слова: свои укорененные в поэтике раннего Возрождения фантазии он материализует с помощью эффектных, хитро устроенных механизмов. И их скрипение-гудение-рычание - на равных и со словами, и со скрипением-гудением-рычанием, издаваемым живыми актерами. В итоге классика восточноевропейского абсурда оказывается киберпанковским механическим балетом и демонической комедией о закате цивилизации. Ужасно консервативная петербургская публика могла бы разгневаться, возмутиться и в знак протеста шумно покинуть зал, но в итоге выглядит настолько ошарашенной, что не протестует, а аплодирует. Похожий фокус Рощин проделывал когда-то с еще более трудной публикой - школьниками, набивавшимися в немаленький зал РАМТа на «Короля-оленя». Шумная школота, готовая провести культпоход за разговорчиками и смешочками, в первые же секунды фирменного рощинского действа замирала от ужаса - и дальше смотрела, не шелохнувшись, открыв рот. Так, как Рощина и следует смотреть.

 

 

Сестры и братья

 

 
А еще петербуржская публика очень боится опоздать на метро - но Юрий Бутусов с этим страхом упрямо не считается. Чистое время его «Трех сестер» - четыре часа, не считая двух антрактов. До финала остается в лучшем случае половина зала, но это как раз настоящие зрители. И от аплодисментов шкалят любые датчики - так бывает на рок-концертах, а «ленсоветовские» постановки Бутусова и есть панк-рок. Вот Соленый (один из лучших молодых петербургских артистов Илья Дель, исполнитель заглавной роли в «Леньке Пантелееве», прошлогоднем номинанте на «Золотую маску», и участник божественно прекрасной авантюры Дмитрия Волкострелова «Любовная история»), выдающий мощный панк-зонг на слова Антон Палыча, кичится своим сходством с Лермонтовым. Живи тот сегодня, непременно был бы рокером. Чехов - вряд ли, очки мешают, а дуэлянт Лермонтов - точно. Рок-беспредел - стихия Бутусова, складывающего саундтрек из оригинальной музыки Фаустаса Латенаса, Depeche Mode, перепетых Джонни Кэшем, и Клавдии Шульженко. Очкарик Чехов не в накладе: пусть дикарский данс заболтавшегося о грядущем прекрасном далеко Вершинине может сменить площадной гиньоль со стрельбой и беготней, здесь все в порядке и с чеховским трагизмом, и с чеховским абсурдизмом. Финал - коллективное действие, родившееся из промелькнувшего в тексте кирпичного завода - реквием всем великим надеждам. А еще у Бутусова заняты, возможно, лучшие сестры в истории - Анна Алексахина (Ольга), Ольга Муравицкая (Маша) и Лаура Пицхелаури (Ирина). В начале третьего действия (после первого антракта) они вновь проговаривают текст действия первого - три грации и фурии одновременно, три разбитые, но не сломленные пиратки под гордо реющим черным флагом. Ради таких сцен и придуман театр.

Человек родился!

Поздравляем главного администратора Диану Черепанову с рождением сына!

Поздравляем!

Поздравляем Юрия Николаевича БУТУСОВА с вручением ему премии "ЗОЛОТАЯ МАСКА" в номинации "ДРАМА/РАБОТА РЕЖИССЕРА" за спектакль «Дядя Ваня»!

Поздравляем!

Поздравляем з.а.России Елену Комиссаренко с юбилеем!

Проект «Золотая Маска в городе»

8 апреля в 14:00 в Москвариуме на ВДНХ состоялся бесплатный показ спектакля «Птицы».

Изменения в репертуаре

Уважаемые зрители! Вместо спектакля «LIEBE. SCHILLER» на Малой сцене 18 июня пойдет спектакль «МЕДЕЯ», 19 июня пойдет спектакль «СВОБОДНАЯ ПАРА», 20 июня пойдет спектакль «ТЕЛО ГЕКТОРА». Приносим свои извинения!

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр