Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

Александр Блок

Екатерина ГРИГОРЬЕВА, Театральный Петербург, 2005, №11, 1-30 июня

Среди постоянных зрителей Театра имени Ленсовета существует особый клан - группа девушек и женщин, не пропускающих ни одного спектакля с участием артиста Александра Блока. Кассиры театра, зная каждую в лицо, любовно называют их «блоновками». «Блоковки», смеясь, подсчитывают, в который раз они пойдут смотреть «Самодуров», «Любовь до гроба», «Владимирскую площадь» и «Братца Кролика на Диком Западе»... Но безусловным лидером по количеству посещений считается спектакль «Трамвай «Желание», где Александр Блок невероятно хорош в роли Стенли Ковальского. Мы разговариваем с Александром Ивановичем в его гримерке как раз перед началом этого спектакля. Повод для беседы у нас серьезный: в июне этого года заслуженный артист России Александр БЛОК отпразднует свой полувековой юбилей.
- Саша, что происходит сегодня в вашей жизни?
- Сегодня? Ну вот, я служу в Театре Ленсовета, где лежит моя трудовая книжка, играю свои старые спектакли, но, как ни странно, все мои интересы находятся за пределами этих стен. Сейчас мы создаем новый театр. Мы - это довольно большой штат людей, которые так или иначе причастны к искусству. В апреле на сцене Мюзик-холла состоялась первая премьера - «Влюбленный Мопассан». По большому счету это первый частный театр в Петербурге: государственные деньги к нему не имеют никакого отношения... Со временем у нас появится свой дом - это целое здание в центре города, купленное в частную собственность. Коломенская, 43, - пять минут ходьбы от метро «Лиговский проспект». Там будет театральный зал на 230-250 мест, рядом - репетиционные помещения, актерский клуб, ресторан, студия звукозаписи. Называется все это -«Театральный центр на Коломенской». Сейчас уже идут архитектурные разработки и, я думаю, а течение года мы откроемся.
- Вы лично в этом театре в каком качестве выступаете?
- Я был одним из инициаторов его создания. Состою в совете директоров и занят как актер во втором спектакле «Пижама на шестерых», который ставит Семен Спивак. Играю вместе с Сергеем Мигицко, Настей Мельниковой и Ирой Полянской... Я не знаю, как дальше сложится, но у меня есть идея очень интересного музыкального проекта, в котором хочу выступить в качестве режиссера. Собираюсь поехать к композитору Исааку Шварцу в его деревню с предложением написать музыку на стихи Булата Окуджавы. И как только сложится музыкальная партитура спектакля, приступлю к работе...
- Выучились в нашем театральном институте у Корогодского. Как вы попали к этому легендарному мастеру?
- Не сразу. Я вообще очень смешно поступал. Приехал из украинского города Николаева вслед за старшей сестрой. Она поступала на курс Игоря Владимирова, но не прошла и уехала в Москву. Сейчас она -замечательная актриса театра Табакова. Я как приехал, сразу же отправился на разведку. Отыскал Моховую улицу, зашел в институт... Увидел огромное зеркало, мраморные ступени и затрепетал. Это был конец дня, и я в коридоре один болтался... Выходит женщина из аудитории: «Вы поступать? Заходите...». А я не собирался так сразу, но как было отказаться? Вдруг запомнят? Перепугался страшно. Зашел. В руках - авоська с батоном и кефиром. А они - уставшие смертельно после моря абитуриентов - сидят за столом с полузакрытыми глазами: «Молодой человек, значит так: фамилия, имя, что будете читать...». Говорю: «Александр Блок...». Слышу: «Молодой человек! Фамилия, имя, что будете читать!». Я напрягся: «Александр Блок...». Они опять: «Молодой человек! Мы глухих в артисты не берем! Сначала - как зовут, потом вы будете читать Блока!». Говорю: «Меня зовут Александр Блок...» Тут они проснулись: «Как? Неужели? Серьезно? Ну, хорошо, что читать будете?». Объявляю: «Александр Блок...». Они: «Да мы уже слушали! Что будете читать?» - «Читать буду - Александра Блока!» Запомнили меня сразу. Но не приняли.
- А кто набирал этот курс?
- Курс набирала Эмма Попова. Вторым педагогом был Анатолий Шведерский, который потом уже, в бытность мою у Корогодского в ТЮЗе, подошел на каком-то юбилее и сказал: «Вы знаете, Саша, я, когда беру учеников, все время вспоминаю вас...» Я: «Да что вы? За что такая честь?» - «Я очень хорошо помню, как вы поступали... Я посмотрел на вас тогда и подумал: какой мальчик! С ним вообще ничего нельзя сделать! Потому что мрак - полный. Я был в этом уверен, И та метаморфоза, которая произошла с вами, стала для меня примером...»
- Но вы не потеряли веру в себя после первой неудачи?
- Нисколько. Уехал домой, год проработал на заводе и приехал опять. Поступал на курс к Рубену Агамирзяну. Он меня тоже не взял. Сказал: «Если бы у этого молодого человека отвалился хвост, я бы еще подумал...» То есть, он считал, что я еще с дерева не спустился. Я же полубандитом в театральный институт пришел - накаченный, здоровый! Все время дрался. И говор - жуткий. Я открывал рот - тушите свет! И когда мне передали слова Агамирзяна, понял, что я серый и тупой, и всерьез задумался о своем образовании. Пошел в Институт культуры, где меня взял Владимир Васильевич Норенко на курс режиссуры...
- То есть для того чтобы стать артистом, образования вам не хватало, а для режиссуры вы вполне подошли?
- Норенко проставил мне оценки по всем предметам собственной рукой; «Мне нужен этот парень!». Во всех графах сверкали пятерки. И я проучился у него ровно год. Пока его не вынудили уйти из института. Там свои какие-то интриги против него плелись. И я ушел. И потом поступил к Корогодскому.
- Вы шесть лет по окончанию учебы проработали в театре своего мастера. И вдруг - в восемьдесят пятом году - вы уходите из ТЮЗа в Театр Ленсовета, Что послужило причиной такого поворота в судьбе?
- Я просто понял, что пора улетать из родительского гнезда... Видимо, настал какой-то момент... Мне очень хотелось попробовать что-то иное. Ведь, работая в ТЮЗе, я света белого не видел. Я играл двадцать два названия плюс занимался множеством общественных дел. Театр Корогодского был не местом работы, это был приход. Высокое Служение Искусству. Отыграв спектакль, мы шли в гримерку и слышали голос помрежа: «Товарищи, просьба, не переодеваясь, пройти в «красный зал» дпя беседы...» И мы, мокрые, уставшие, отправлялись на собрание. Приходил Корогодский, начинался «разбор полетов»: кто, где и почему сегодня допустил ошибку... Потом мы переодевались, но домой не уходили. Продолжалась работа на Малой сцене - подготовка к очередному празднику, юбилею, знаменательной дате. Это был не театр. Это было «Государство ТЮЗ». Утренние репетиции начинались в десять утра, и из театра мы либо вообще не уходили, либо еле успевали на метро... Очень многие ломались. Корогодский устраивал жесточайший естественный отбор. Говорил: «В искусстве - 95% работоспособности и только 5% способностей,,. Профессий - лошадиная. Надо иметь лошадиную выносливость, чтобы заниматься театром!» Вот ты представь, что работаешь с человеком десять лет, и тебя ни разу в жизни не погладили по голове! За четыре года учебы, за шесть лет работы в театре - ни разу! Только бьют, бьют, бьют...
- Вы уходили из ТЮЗа к Владимирову?
-Я не знал, куда мне уходить. Меня звал Игорь Горбачев в Пушкинский театр, звал Астрахан в Театр Комедии... Я не пошел. Мне посоветовали показаться Владимирову: «Такой молодежный театр - поют, танцуют! Чем-то на ТЮЗ похож...» И мы с Леной Комиссаренко, которая в тот момент тоже уходила из ТЮЗа, быстренько «соорудили» какой-то показ... Владимиров нас тут же взял. Очень ценил школу Корогодского. Такая своеобразная «марка качества» была...
- Если поставите их рядом - Владимирова и Корогодского: в чем была принципиальная разница творческого подхода?
- Корогодский чем велик? Он ведь не был режиссером-постановщиком. Он построил педагогический театр. А спектакль делали артисты. Он очень здорово их использовал - я называю это «талантливым паразитизмом». Был удивительным провокатором, провоцировал тебя на какие-то вещи и отходил в сторону. Если ты спросишь: «Зиновий Яковлевич, а что я делаю в этой сцене?», то услышишь: «Простите, кто из нас артист? Вы мне предложите - я вам скажу: то или нет...» Он искоренил актерское иждивенчество. Категорически. «Думайте, думайте, ищите...». Вопрос «Куда мне идти?» - это расстрел на месте. Без суда и следствия.
- А Владимиров?
- Владимиров - это другая планета! Если Корогодский шел от процесса - постепенно вытягивал в спектакле одно за другим, то Владимиров шел от результата. «А вот здесь выскочи зайцем и сделай два «кульбита»!». И если задавался вопрос «Зачем?», то ему сразу скучно становилось. Надо было сделать, а потом дома сидеть и ломать голову: «Почему же именно так? Что он имел в виду? Ах, вот почему!». Он гениально видел, КАК надо. Я не знаю, может, у него уже сложившиеся картины в голове были, может, он просто предугадывал...
- Он позволял актерам проявлять инициативу?
- Конечно, он шел от артиста. Владимиров был демократ. Когда ты делал что-то хорошо, он - человек с прекрасным чувством юмора - хохотал, веселился, любил... Но бывало, на чье-то предложение реагировал: «Ага! А потом ты скажешь, что это ты придумал, а не я!» - как ребенок становился...
- Вам тяжело было на первых порах?
- Я был потрясен: все другое - воздух, отношение, подход к работе! Но мне после Корогодского сам черт был не страшен. Меня здорово здесь пытались напугать: подстраивали на сцене разные штуки... Владимиров ведь меня сразу на три роли взял: на Левшу, Трубадура и Хосе в «Интервью в Буэнос-Айресе»... Кому-то это не нравилось.
- В вашем послужном списке более сорока ролей. . . Назовите три-четыре, которые считаете ключевыми для себя. . .
- Наверное, прежде всего это роль в нашем дипломном спектакле по пьесе Тургенева «Холостяк». Я играл изысканного утонченного немца Карла фон Фонга. . . Этот спектакль мне очень тяжело давался, и я считаю, что победил в нем самого себя... Затем, конечно, «Свои люди - сочтемся!» Островского, где я играл Подхалюзина. Это был спектакль Льва Додина в ТЮЗе. А в Ленсовета - работа, которая была для меня очень трудной, но очень дорогой -
спектакль «Спортивные игры 81-го года» по пьесе Радзинского. Я играл Сережу. Человека, который лишается самого дорогого в жизни из-за своей слабости. Потом, конечно, «Победительница», где мы играли с Леной Соловей - сумасшедшая радость о работы! И... роль, наверное, совсем мне не соответствующая - Стенли из спектакля «Трамвай «Желание» Теннесси Уильямса... Эта роль для меня на сопротивление страшной силы. Я серьезно говорю. Я вообще - не такой.
- Ну, я подозревала, что есть между вами некоторые различия... Скажите, а тяжело играть любовь на сцене?
- Знаешь, я понял одну вещь: когда любишь, когда сам прошел через это, тогда - легко. Тогда знаешь, КАК играть. Ведь, работая на сцене с однии человеком, разговариваешь-то с тем, другим... Говоришь: «Я люблю тебя, ты моя хорошая, ты моя родная...» - через эту женщину - той... Вот и все.
- Вы не жалели, что ушли от Корогодского?
- Нет. Во-первых, я с ним не порвал. Когда с Корогодским случилась беда, я первый пришел к нему. Я преподавал у него на курсе, год работал со студентами. .. Я счастлив, благодарен судьбе за то, что попал к этому мастеру. Потому что ни один из педагогов со мной не сделал бы того, что сделал он. Но я хотел, я должен был попробовать в профессии что-то иное. И в этом смысле опыт работы с Владимировым - тоже бесценен.
- Что доставляет вам радость?
- Партнеры. У меня были две великие, я считаю, партнерши - я их просто обожал! Лейла Киракосян, с которой мы играли «Спортивные игры», и Лена Соловей. В Ленсовета вообще актеры потрясающие. Я когда пришел, был влюблен во всех: талант на таланте! Очень люблю Сеню Стругачева. Мы с ним уже двенадцать лет играем «Любовь до гроба», и те импровизационные штуки, которые у нас возникают до сих пор, дорогого стоят...
- Чего вам не хватает в жизни?
- Знаешь, если я не сразу отвечаю на этот вопрос, значит, главное у меня есть. У меня есть профессия: она внутри меня. Я знаю, что мне не страшен никакой жанр. Есть ли работа на данный момент или нет -вопрос другой. Мое профессиональное состояние мне нравится... Ума не хватает. Для того чтобы иной раз правильно себя повести, промолчать, когда надо... На меня многие обижаются - за резкость. Боюсь чего? Боюсь стать равнодушным. Боюсь потерять интерес к работе, вкус к жизни...
Беседу вела Екатерина ГРИГОРЬЕВА 

«МАКБЕТ.КИНО.» в Воронеже

9 и 10 июня спектакль Юрия Бутусова «МАКБЕТ.КИНО.» будет показан на сцене Воронежского концертного зала в рамках VIII международного Платоновского фестиваля искусств.

Режиссерская лаборатория

По традиции, заведённой Юрием Бутусовым, 13 мая в театре состоялась режиссерская лаборатория.

Подробнее

Награда

Указом Президента РФ от 3.05.2018 народный артист России Семен Стругачев награжден медалью ордена "За заслуги перед Отечеством II степени". Поздравляем!

Премьера

28 апреля на Малой сцене состоялась премьера спектакля "ТЕЛО ГЕКТОРА" по пьесе Аси Волошиной в постановке Евгении Богинской.

Премия "Арлекин"

28 апреля состоялось вручение российской национальной театральной премии «Арлекин»-2018. Поздравляем лауреатов - создателей и участников спектакля "ПТИЦЫ"!

Подробнее

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр