27 марта Театр имени Ленсовета предъявит очередную премьеру – «Костюмер» Рональда Харвуда в постановке Романа Кочержевского. Хороший подарок зрителям во Всемирный день театра! О том, что такое труд людей на сцене и вне неё мы поговорили с режиссёром.
- Без малого уже двадцать лет ты служишь в Театре имени Ленсовета. За это время изменилось у тебя представление о том, что такое театр? Поменялось к этому странноватому месту отношение?
- Как бы мы ни хотели порой поменять жизнь внутри театра, она напрямую зависит от нашей внешней жизни. С одной стороны, мы убегаем в театр от нашей реальности, повседневности, бытовых забот, но, как ни странно, эта жизнь прорастает внутри театра очень внятно. Да, театр – это, казалось бы, другие миры, которые мы все вместе создаем и приглашаем зрителя в них. Но для нас, создающих эти миры, они – прямое продолжение того, что с нами происходит за пределами театра.
- Удивительное дело – зрители мало что понимают про организацию театрального процесса. Я вожу экскурсии по театру днём, и одна из точек маршрута – пустой зрительный зал. Но на сцене в это время идёт подготовка к вечернему спектаклю – что-то делают монтировщики, мебельщики, реквизиторы, осветители направляют свет. И я вижу, как заворожённо на этот процесс смотрят мои экскурсанты. Для очень многих факт того, что театр работает не только вечером, – просто открытие. И вот я задаю себе и тебе вопрос: люди, сидящие в зрительном зале, должны ли знать, как этот театральный мир устроен? Или для их восприятия важна тайна, загадка?
- Одного ответа на этот вопрос нет. Порой нужно знать, порой – совсем не обязательно. Человек пытливый, опытный зритель постепенно с годами сам всё это устройство узнаёт и понимает, и ловит от удовлетворения своей любознательности удовольствие. А другому хочется магии, чтобы возникало чудо «из ниоткуда», чтобы было волшебство и тайна. Это как с фокусами: кому-то хочется понять технологию, а кому-то нужен просто восторг от невероятного, невозможного, непросчитываемого. Может быть, кто-то намеренно не погружается в разгадку процесса, чтобы кайф не потерять, не разрушить магию. Препарирование театрального действа не всегда полезно для восприятия. Если начать понимать и рассуждать о том, усилиями скольких людей создаётся спектакль, можно потерять художественный образ, он рассыпется на части. Можно привести пример из музыкального искусства. Люди на концерте видят, как в оркестровой яме собирается огромное количество людей, - и в секунду, по мановению палочки дирижёрской создаётся цельный звуковой образ. Если нам, зрителям-слушателям, начать препарировать, что у нас на глазах делают скрипки, а что валторны, можно не услышать главного – музыки. Я знаю людей, которые не любят живое оркестровое исполнение в филармонических залах, а хотят быть наедине с музыкой – через наушники, например. Только я и Моцарт.
- Автор пьесы «Костюмер» - английский писатель и драматург Рональд Харвуд - сам был в театральной труппе, работал по первости костюмером при артисте-премьере театра. Знал кухню нашу изнутри, про это и пьесу написал. Сумел он передать закулисную атмосферу в своём тексте?
- Да, пьеса автобиографична. В ней есть приоткрывание завесы тайны закулисья. Но при этом, может быть, сам того не ведая и не желая, не ставя себе такой задачи, Харвуд рассказал и о чём-то другом, гораздо более глубоком, важном. О том, что театр становится способом жизни. Накладывание грима, надевание костюма, повторение одного и того же текста порой ежевечернее, - все эти технологичные стандартные вещи, несмотря на их рутинность, проявляют в людях глубинные пограничные психологические процессы. Один из героев вдруг говорит: «Я словно вижу себя со стороны», или «Не могу сегодня это играть в связи с событиями, которые происходят вокруг, за стенами театра». Открывается огромная бездна внутреннего мира, и он порой совершенно не может соединиться с тем, что в этот момент сегодня вечером нужно на сцене сыграть для людей, сидящих в зале. Человека – артиста это раздвоение может и сломать, и спасти.
- Внутренний мир и рефлексию порой нужно погасить, чтобы сыграть сегодня и сейчас то, что заявлено в репертуаре…
- Да, это порой такая мучительная сложнейшая задача для человеческой психики. Ты пытаешься пройти цепочку ритуалов, настроиться, вспомнить суть роли и спектакля, стряхнуть с себя груз тяжкой действительности, продираешься к свету.
- Потому что в зале – люди, и ты обязан им что-то дать…
- Порой эти качели болтают тебя до самого последнего момента, до шага на сцену, и ты до последней секундочки сомневаешься, сможешь ли ты сегодня честно сыграть вот эту роль. Потому что темы и атмосфера спектакля настолько противоречат твоему внутреннему состоянию, той точке жизни, в которой ты находишься, что просто не из чего брать энергию созидания художественной ткани. Бывает и так: какая-то реплика, текст пьесы вековой давности настолько резонируют с сиюминутной реальностью жизни, что диву даёшься, словно это специально только что написано. Пьеса «Костюмер» и про это. Мы постараемся эту тему проявить.
- Есть же в пьесе ещё и тема преданности делу театра, так сказать, невидимых участников процесса. Они не получают свою долю славы, поклонения от публики, но без них невозможно существование и созидание театральных миров.
- Мы и над этим вопросом поразмышляем: что заставляет этих невидимых зрителю людей приходить ежедневно в театр на службу, терпеть порой от художников всех мастей и унижение, и пренебрежение.
- Ты впервые делаешь у нас в театре спектакль на крупном плане, на Малой сцене. Если бы ты был кастинг-агентом, как бы ты объяснил, что из себя представляют исполнители «Костюмера» - Олег Фёдоров, Александр Новиков и Ольга Муравицкая? Вот, допустим, тебе их нужно «продать», как бы ты их умения охарактеризовал?
- Каверзный вопрос. Олег Фёдоров – такой артист, человеческое содержание которого проступает сквозь любые тексты и буквы, обстоятельства сценические, фабулы и сюжеты. Личностное начало, жизненный опыт Олега иногда важнее авторских хитросплетений. Именно на этом поле сцепки личности и пьесы у Олега происходят на сцене порой невероятные открытия. Александр Новиков – это человек-театр. Если не случилась сегодня репетиция или спектакль, или поход на какой-то спектакль – это катастрофа, Саши словно и нет. Он не мыслит себя без этого ежедневного процесса. Человек невероятной начитанности, насмотренности, опытнейший, переигравший огромное количество ролей в разных жанрах, его очень сложно обмануть. И важно, что он в нашем спектакле играет не артиста, а костюмера, служителя по ту сторону кулис. Надеюсь, что это даст интересный содержательный художественный эффект. Оля Муравицкая – артистка, которая всегда преломляет первый текстовой сюжетный план через форму, через призму парадокса, ассоциаций, контрастов, неожиданных нелогичных акцентов, тем самым вскрывая, ставя «на дыбы» прямолинейный сюжет, добиваясь объёма. Казалось бы, она порой отрывается от конкретики и логики, но, пройдя этот путь, заставляя партнёров пройти его вместе с ней, достигает вершин содержания, выходит на глобальные темы. И этот её путь с примесью чёрного юмора снижает излишний пафос любой темы. Вот таким ярким ансамблем мы будем рассказывать историю.
- Случайно такой оркестр не соберёшь, это тот случай, когда режиссёрское распределение, как говаривали старики, - девяносто процентов успеха.
- Важен ещё тот наработанный совместно ими и мной вместе с ними – и как артистом, и как режиссёром - бэкграунд, дающий взаимопонимание на тончайшем уровне. Мы очень хорошо знаем друг друга, количество часов, дней и лет, проведённых совместно на сцене, для работы над пьесой о театре архиважно.
- Понятно, что годами совместной работы в театре вы заработали право честно об этой сфере человеческой жизни – порой смешной и страшной, мучительной и нелепой, сентиментальной и выспренней - рассказать все вчетвером.
- Мы постараемся. Именно тема театра как способа жизни нас волнует, об этом мы пытаемся сочинить спектакль. Как продолжать работать в театре, когда ты всё про него уже знаешь, когда магия давно развеялась, и счастье, если что-то подлинное, возвышающее тебя, то, чем ты как артист и как режиссёр можешь гордиться, держится на сцене хотя бы несколько минут? Ты радуешься, когда тебя что-то потрясло и тронуло, - в своей ли работе, в чужой, – не важно, ибо этого состояния всё труднее достичь. Мы спорим порой на репетициях горячо и непримиримо, но остаёмся рядом, вместе. Этот скрепляющий нас клей необъясним, рецепт его состава непонятен, формула неопределима. Приходите – попробуем разобраться.
- Чего мы хотим сегодня от зрителя? Они от нас разное порой хотят получить, а вот мы чего от них ждём каждый вечер, кроме денег в кассу?
- Очень разные люди сидят в зале. Мы просто должны заниматься своим делом. Не стесняться быть порой простыми, понятными. Честное дело всегда найдёт свою публику. Зритель не обязательно должен быть подготовлен к походу в театр, он может прийти сюда впервые в жизни. И мы должны его захватить, увлечь, рассказать ему что-то о нём самом. Конечно, мы ждём понимания. Иначе зачем всё это?
Беседу вела Вера Николаева